sakura7-1.jpg

Владивосток, открытый город, всегда был местом пересечения судеб, народов, культур. И его жители, и приезжие находили здесь не только возможности для своей деловой реализации, но и пространство для дружбы, творчества, взаимопонимания…

Мозаика имён

Первые упоминания о японцах во Владивостоке относятся к 1862 году, когда молодые японцы из Инаса прибыли сюда с деловыми целями на российском судне «Маньчжур». Часто по делам торговли Владивосток посещал японский коммерсант Арита Иноскэ, владелец кирпичного завода, способствовавший строительству в 1876 году здания Японского коммерческого агентства и двухэтажных казарм.


Семья Тоидзуми в Янцзы


Саваки Хисато был первым японцем, командированным Министерством иностранных дел Японии для ознакомления с положением дел в порту Владивосток в 1875 году. Он же в 1876 году стал первым официальным представителем Японии, открыв здесь Японское коммерческое агентство.

В начале 1900-х годов количество японских торговых домов первой гильдии увеличилось: кроме «Сугиура сётэн», «Нихон юсэн гайся» (почтовое пароходство), «Нихон кюсю тягё кабусики кайся» (производство и торговля чаем), «Токунага сётэн» (коммерческий и банковский отделы, японская баня) действовали 54 магазина, два рисоочистительных завода, завод соевого соуса, две гостиницы, шесть японских ювелирных мастерских, семь японских парикмахерских, 38 популярных у русского населения японских прачечных, две бани. Востребованными были и фотоателье. Японские няни и служанки пользовались спросом, так как считалось, что характер у них мягкий, они много работают и делают свою работу молча. К японским врачам было большое доверие. Появление «женской армии» во Владивостоке относится примерно к середине 1870-х годов.

Во Владивостоке работала японская начальная школа, буддийский храм Урадзио хонгандзи, выходили газеты: на японском языке – «Урадзио ниппо» и на русском – «Владиво ниппо».

Накануне Русско-японской войны японское население Владивостока составляло около 3 тысяч человек. Но с её началом все японцы покинули Владивосток. После подписания Портсмутского мирного договора в 1905 году многие вернулись, но немало успешных предпринимателей перевели бизнес в Харбин. В 1907 году открылось консульство Японии, получившее в 1909 году статус генерального.

После войны в городе начался настоящий бум торговли. Товары хлынули в свободную от таможенных сборов гавань. Магазин Тани Сётэн открылся первым из магазинов, хозяева которых вернулись во Владивосток. Домашнее имущество и товары магазина остались в сохранности. Российские власти его не конфисковали. Как вспоминали родственники хозяина, Тани Гэндзо, дедушка часто говорил: «Русские – великие люди»...

К 1913 году количество ремесленных и фабрично-заводских предприятий (без учёта торговых и транспортных) во Владивостоке составляло около 760, из них 150 – японские. Здесь начинали с нуля своё дело успешные в будущем японские предприниматели Хориэ Наодзо, Кондо Сигэси, Сэноо, Оота и другие...


Саваки Хисато, первый коммерческий агент Японии во Владивостоке


Поступательное развитие японского бизнеса прекратилось в связи с Февральской революцией 1917 года. Зато с началом интервенции и до её окончания в 1922 году японский бизнес, особенно в сфере обслуживания, процветал. Пик роста японского населения наблюдался в 1919 году – около 6 тысяч человек. К январю 1923 года основная часть японцев покинула Владивосток.


Храм Урадзио хонгандзи во Владивостоке


Притяжение города

Расскажем подробнее о женщине удивительной судьбы – Тоидзуми Ёнэко. Родилась Ёнэко 5 мая 1912 года на острове Сикоку. В 1921 году, когда девочке исполнилось девять лет, она переехала во Владивосток к тете Ясу, которая была замужем за инженером Дальзавода Кузьмой Серебряковым. Русская подруга назвала её Ниной. Тоидзуми-сэнсэй вспоминала, что сразу полюбила Владивосток: ей было интересно жить в этом городе и очень не хотелось покидать его. В итоге Ёнеко сама решила свою судьбу и осталась здесь. В 1927 году окончила начальную японскую школу во Владивостоке и поступила в женскую гимназию. Затем были рабфак и три года учебы на педагогическом факультете ГДУ.


Японские школьники на улице Фонтанная, неподалёку от японской школы Владивосток. 1912 год


В 1933 году Ёнэко выходит замуж за настоятеля буддийского храма Урадзио хонгандзи Тоидзуми Кэнрю. Но в декабре 1936 году муж был арестован и приговорён к году тюремного заключения. А в 1937 году Ёнэко со своими детьми вместе с женами семнадцати других японцев и их детьми выехала в Японию. По приказу военного министерства Японии вся семья переезжает в Маньчжурию, где в 1938 году муж Ёнэко приступил к служебным обязанностям в спецорганах при штабе Квантунской армии в городе Яньцзи. В августе 1945 года, когда начались воздушные налёты советской авиации, её муж пропал без вести. Позднее выяснилось, что он попал в плен...

Свободное владение русским языком позволило Тоидзуми Ёнэко по приглашению советской стороны стать переводчицей при штабе Советской армии в Маньчжурии, а в апреле 1946 года она вновь оказалась во Владивостоке, где работала в лагере японских военнопленных № 12 на станции Угольная, на кирпичном заводе. 9 декабря 1946 года госпожа Тоидзуми через город Находка вернулась в Японию. Спустя десять лет её муж после освобождения из лагеря военнопленных также вернулся в Японию.

В 1950-е годы Ёнэко заведовала детским садом в городе Аватабэ префектуры Фукуи, занималась общественной деятельностью. По инициативе Тоидзуми-сэнсэй в 1974 году в городе Такефу был открыт класс русского языка. (Что касается её мужа, известно только, что он также преподавал русский язык.) Там ежегодно осенью проводился фестиваль культуры: выставлялись предметы народного творчества и фотографии из Советского Союза, проводились чаепития в русской традиции. Слушатели класса русского языка приветствовали членов экипажей советских судов, заходивших в порт Цуруга. По настоянию Тоидзуми Ёнэко в декабре 1974 года было также создано Фукуйское отделение Общества японо-советской дружбы, ставшее надёжным «окном» для народной дипломатии, знакомившее с русской культурой и, в частности, с культурой Владивостока. Началось налаживание личных контактов между японцами и русскими. Тоидзуми-сэнсэй объясняла: необходимы именно такие связи, поскольку отношения между странами и государствами хрупки, а сохранить доверие между людьми – это бесценно.

…Шли годы. В 1987 году ушёл из жизни супруг Ёнэко.

Время не смогло вычеркнуть из памяти Тоидзуми Ёнэко Владивосток и его жителей. Сердце Ёнеко надеялось, что живы друзья юности. Вместе с членами Общества дружбы она посещала советские суда, заходившие в порт Цуруга, расспрашивала о Владивостоке. Но получить информацию о друзьях и знакомых не удавалось. Только в 1992 году с обретением Владивостоком статуса открытого города её мечта осуществилась. Во время визита в 1993 году в отделение Российского фонда мира во Владивостоке госпожа Тоидзуми первым делом решила узнать о местах захоронения своих соотечественников в Приморском крае после Второй мировой войны, чтобы потом совместными усилиями установить памятный знак на 8-м километре под городом Артёмом, где покоились тела четырёх человек из префектуры Фукуи. Позднее она возглавляла различные делегации, неоднократно посещавшие и другие местах захоронений японцев.


Приморский край, пригород Артёма: у памятного знака военнопленным из Фукуи. 2002 год


При содействии Тоидзуми Ёнэко в 1993 году были установлены сестринские отношения между Владивостокской детской балетной студией и балетной школой «Цубота» города Фукуи. 1990-е годы в России были трудным временем для детских домов, домов малютки, для отказных и брошенных детей. Для них Тоидзуми-сэнсэй привозила подарки, посещала детские дома в поселке Раздольное и в городе Уссурийске.

В 1994 году Тоидзуми-сэнсэй обратилась с письмом в ДВГУ с просьбой помочь в поисках сведений о русских друзьях своей студенческой юности. На кафедре истории России она узнала горькую правду о расстрелянных преподавателях факультета японоведения…

А в мае 1996 возникла идея установить на месте бывшего буддийского храма Урадзио хонгандзи памятный знак в честь добрососедских отношений между Владивостоком и Японией – в память о тех людях, японцах и русских, чьи судьбы связал этот город. Тоидзуми-сэнсэй объединила поддержавших эту идею и начала продвигать план сооружения памятного знака. 3 ноября 2000 года в торжественной обстановке он был открыт. Два года спустя перед памятным знаком появились саженцы сакуры, которые высадила ближайшая соратница госпожи Тоидзуми Окутани-сан. Свой юбилей 5 мая 2002 года Тоидзуми Ёнэко отметила во Владивостоке в этом сквере. Каждую весну нежно-розовые цветки покрывают окрепшие деревья, радуя горожан своим цветением. Сквер носит её имя.


Памятный знак на месте храма Урадзио хонгандзи


В том же году госпожа Тоидзуми сделала учебно-методическому музею ДВГУ замечательные подарки – девять праздничных кимоно. Кимоно и предметы быта японцев также были подарены Приморскому государственному музею имени В.К. Арсеньева.

Скромная, но волевая женщина, не сломленная тяготами жизни, заботившаяся о людях даже в тяжелейшие моменты, она и в преклонном возрасте оставалась деятельной и обаятельной, подарив японцам и русским свою замечательную книгу воспоминаний «Сирень и война».


Тоидзуми Ёнэко. Книга «Сирень и война».


Последняя встреча Тоидзумисэнсэй с гостями из России произошла за месяц до её ухода из жизни, в конце марта 2009 года (в больнице Касахара префектуры Фукуи). Она говорила на русском, вспоминала юность, завещала развивать дружественные отношения между японцами и русскими…

Зоя Моргун, кандидат исторических наук, доцент ДВФУ

Мы в соцсетях

Экскурсии в Дом РИО временно приостановлены

Год памяти и славы

КНИГИ

logo.edac595dbigsmall.png

Поиск по сайту

Цех историков

Бойсман 1-й. Жизнь и смерть командира эскадренного броненосца «Пересвет»

1285649815295981562985129859816252.jpg

В перекрёстный Год России и Японии по инициативе ВГТРК «Россия-Культура» и при поддержке фонда «История Отечества» ведётся работа над документальным фильмом, открывающим некоторые малоизвестные страницы Русско-японской войны 1904–1905 гг.

 

Монография «Исследования фортификации Болгара в 2014–2015 годах»

bulgar2.jpg

К чему привели первые почвоведческие и палинологические исследования раскопок валов в Болгаре.

 

Комитет членов учредительного собрания и его народная армия в 1918 году

187354612586128561251251.jpg

Формирование антибольшевистского сопротивления в Поволжье, как и в других регионах, происходило на основе активизации подпольных групп. Среди них наибольшей организованностью отличались эсеровские боевые структуры и офицерские организации бывшего Казанского военного округа.

Новости Региональных отделений

Конференция «Власть и общество в СССР: методология и новейшие подходы к изучению»

19 сентября 2020 года в online-формате состоится Всероссийская научная конференция с международным участием «Власть и общество в СССР: методология и новейшие подходы к изучению».

 

К 150-летию Бунина восстановят интерьер его мемориального дома в Тульской области

К 150-летию Бунина восстановят интерьер его мемориального дома в Тульской областиФото с сайта: http://bunin-efr.tls.muzkult.ru

В городе Ефремов Тульской области находится дом, в котором последние годы своей жизни провела мать писателя Людмила Александровна Бунина (1835–1910). Сам писатель неоднократно останавливался здесь, когда приезжал в город.

 

Новая песня о родном и любимом городе Оренбурге

В преддверии Дня Города Оренбургское отделение Российского исторического общества с большим удовольствием представляет созданную по нашему заказу новую песню о родном и любимом городе Оренбурге.

Трибуна

Егор Щекотихин - «В небе над Орлом развернулась воздушная война, равной которой до сих пор еще не было...»

Все мы утвердились в мысли, что Второй фронт был открыт в июне 1944 г. – в момент высадки англо-американских союзных войск в Нормандии. Это не совсем так и, главное, несправедливо. На самом деле Второй фронт открыли французы, когда накал Сталинградской битвы достиг апогея. 28 ноября 1942 г. самолеты приземлились на аэродроме у Иваново и высадили десант французских летчиков и авиамехаников эскадрильи «Нормандия».

 

«Великая российская революция: проблемы исторической памяти»

Директор Института российской истории РАН доктор исторических наук Юрий Александрович Петров в своём докладе «Великая российская революция: проблемы исторической памяти» сосредоточился на том новом знании, которое было получено отечественными историками в результате исследований последних лет в области изучения и научной трактовки государства, общества и культуры России в контексте революционных событий.

 

Драматическое пространство революционной реальности – сферы культурной и духовной жизни

Продолжая рассказ о Международной научной конференции «Великая российская революция: сто лет изучения», проведённой Институтом российской истории РАН совместно с Российским историческим обществом, Федеральным архивным агентством, Государственным историческим музеем и при поддержке фонда «История Отечества» 9 – 11 октября 2017 года, обратимся к двум ярким докладам.

Monographic

Небесный заступник Твери - cвятой благоверный князь Михаил Тверской

817563162659182598619256891625125.jpg

О том, как в Твери чтут память святого благоверного князя Михаила Ярославича Тверского, рассказывает Георгий Николаевич Пономарёв, актёр и режиссёр Тверского академического театра драмы, заслуженный артист Российской Федерации, почётный гражданин Твери, создатель моноспектакля «Михаил Тверской», автор многочисленных научных и художественных работ о великом князе, бессменный председатель Общества Михаила Ярославича Тверского.

 

Жалобные книги советских предприятий торговли и общественного питания

23985982365896293856293865982632.jpg

Стратегия обращений советских граждан по поводу защиты своих потребительских прав представляет серьезный научный интерес. Социолог Е.А. Богданова считает, что осознание (легитимация) отношений между контрагентами по поводу потребления, как социальной проблемы, началось в СССР с начала 1970-х гг. и явилось следствием органической либерализации 1960-х [Богданова, 2002, с. 46].

 

Коллективный портрет немецких политических эмигрантов

Novosti-img/berlin-1945-2015.jpg

В 1933 году после установления гитлеровской диктатуры приблизительно 500 000 немцев пришлось искать спасения вне пределов Германии 1Tischler C. Flucht in die Verfolgung: Deutsche Emigranten im sowjetischen Exil (1933 bis 1945). Münster, 1995. S. 226. . Советский Союз стал убежищем в основном для левой интеллигенции и коммунистов. Последними было образовано в Москве Заграничное бюро КПГ, которое при помощи Коминтерна и руководства СССР получило возможность продолжать антифашистскую деятельность.

Прокрутить наверх