Проект Вячеслава Никонова "Двадцать восемь мгновений весны 1945-го"

Мгновение 4. 15 апреля. Воскресенье. Уходящая империя. В американском посольстве в Москве 15 апреля состоялась гражданская панихида по Рузвельту. Были Молотов со своими заместителями, наркомы, военачальники, дипкорпус, весь состав посольства США, все американские военнослужащие, оказавшиеся в тот день в городе, журналисты.

По окончании Гарриман поехал в Кремль - к Сталину. Разговор был не из приятных. За несколько недель до этого экипаж самолета американских ВВС на авиабазе близ Полтавы переодел поляка из Армии Крайовой в американскую форму, спрятал его в своем самолете и тайком вывез из СССР. Сталин возмущался, обвиняя ВВС США в сговоре с антикоммунистическим польским подпольем.

Это означает, сердито парировал Гарриман, что своими обвинениями Сталин «ставит под сомнение лояльность генерала Маршалла».

- Генералу Маршаллу я бы доверил свою жизнь. Виноват не он, а младший офицер.

- Рузвельт считал: основной проблемой, из-за которой произошло ухудшение советско-американских отношений, была Польша. Когда Молотов будет в Америке, ему следует попытаться найти общий язык на эту тему со Стеттиниусом и Иденом.

Сталин заверил Гарримана, что поручит Молотову найти с ними общий язык:

- И чем скорее, тем лучше.

О Польше в тот день не преминул напомнить Сталину и Черчилль, который обнадежил по поводу благоприятных перемен в позиции польского эмигрантского правительства: «Г-н Миколайчик посетил меня сегодня и после беседы сделал следующее заявление: "1. Я считаю, что тесная и прочная дружба с Россией является краеугольным камнем будущей польской политики в рамках более широкой дружбы Объединенных Наций… 3. Поддерживаю принятое в Крыму решение о созыве конференции руководящих польских деятелей с целью создания Правительства Национального Единства, возможно более широко и объективно представлявшего польский народ"».

Предполагаю, что стоило откровенному русофобу Миколайчику произнести эти слова – даже премьер-министру Великобритании.

У Советского Союза, как ранее у Российской империи, был немалый опыт взаимодействия с Британской империей, по большей части – печальный. Альфой и омегой английской внешней политики веками было противостояние сильнейшей державе на европейском континенте, и часто такой державой оказывалась Россия. А российско-британские противоречия в Центральной Азии не случайно назвали «Большой игрой». Были периоды союзнических отношений – во время наполеоновских войн и Первой мировой войны, - но они моментально сходили на нет, как только исчезал общий враг. «Англичанка гадит» - слова, приписываемые Александру Васильевичу Суворову, произносились и многими другими его современниками и их потомками.

У Советской власти в Великобритании (как, впрочем, и почти везде на Западе) имидж был чудовищный. Ленинский «Декрет о мире», а затем и Брестский мир были худшим из того, что могли себе представить союзники в Первой мировой войне в самом кошмарном сне. Герберт Уэллс, фантазия которого сама рождала инопланетных монстров, и то был удивлен: «Вождей большевиков рисовали в виде каких-то невероятных чудовищ, насыщавшихся кровью, грабежами и ведших самую безнравственную жизнь, перед которой бледнел даже разврат царского двора при распутинском режиме».

В Советском Союзе Уинстона Черчилля, в отличие, скажем, от Гарри Трумэна, знали очень хорошо.

Перейти на проект Вячеслава Никонова "Двадцать восемь мгновений весны 1945-го"

* Никонов Вячеслав Алексеевич Член Совета Российского исторического общества, Председатель Комитета Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по образованию и науке, Председатель правления фонда «Русский мир», декан факультета государственного управления МГУ имени М.В.Ломоносова.