Источник: https://www.prlib.ru

85 лет назад, 26 июня 1941 года, Николай Гастелло на подбитом немцами самолёте совершил «огненный таран» механизированной колонны гитлеровцев. Посмертно он был удостоен звания Героя Советского Союза. Этот подвиг навсегда обессмертил имя лётчика, которое стало одним из символов Великой Отечественной войны. Ему установлено множество памятников, в его честь названы улицы и школы во многих городах России, Беларуси, Казахстана и других стран.

С воспоминаниями о герое самых близких его людей – отца, матери и жены – можно ознакомиться в уникальном издании 1941 года «Герой Советского Союза капитан Н. Гастелло», представленном на портале Президентской библиотеки.

Будущий летчик родился 6 мая 1907 года в Москве, в семье рабочих. Кстати, именно здесь фамилию его отца, Франца Павловича Гастылло, в поисках заработка перебравшегося в белокаменную из белорусской деревни Плужины Гродненской области, переделали на «московский манер» в Гастелло.

Из воспоминаний матери, Анастасии Семеновны Гастелло: «Мне он больше маленьким представляется: глазёнки такие тёмные, брови низко нависшие, очень густые, как у отца. И характером в него: спокойный, настойчивый. Помню, – ему ещё восьми лет не был, – прибежал домой, вся рука в крови. Я к нему:

– Что с тобой, Коленька?

– Не плачь, мам, ничего. Идем в больницу скорей…

А в больнице его сразу на операционный стол. Три шва наложили на рану. Я стою рядом, плачу, дрожу, а он не застонал, только сморщился… Со второго класса он стал больше всего самолётами увлекаться. Делал их хитро, с пружинкой, но доволен не был. Они у него по полу сами собой бегали, а летать не могли. На ночь Коля всю свою авиацию к потолку подвешивал».

В 1930 году Николай по специальному набору в авиационные школы был направлен в 11-ю военную авиационную школу пилотов в Ворошиловграде (ныне – Луганске). Отучившись полтора года, он начал летать вторым пилотом на тяжелом бомбардировщике ТБ-3, а с ноября 1934 года уже самостоятельно пилотировал самолёт.

Из воспоминаний жены, Анны Петровны Гастелло: «Николай Гастелло создан был для вождения больших и мощных кораблей. Весь склад его души и тела, его коренастая сильная фигура, его невозмутимо спокойный характер словно приспособлены были для „ТБ“… Товарищи его все рвались в истребительную. Какой молодой пилот не мечтает об „ястребке“? А Коля не мечтал. Твёрдо знал – его место за штурвалом ширококрылой многомоторной машины».

Рабочее место Николая было не только за штурвалом, но и за письменным столом, где он совершенствовал своё мастерство и учился летать. На столе стояла чернильница, изображавшая полёт самолёта вокруг земного шара. Эту чернильницу Гастелло выточил сам после перелёта его любимого героя, Валерия Чкалова, в Америку. «Летать по-чкаловски» было девизом Николая Гастелло.

Из воспоминаний жены, Анны Петровны Гастелло: «На стене перед столом висела исчерченная им схема лётного района. Всё там было помечено: и реки, и холмы, и дороги. Иногда он просил меня:

– Полетай, Аня, со мной.

Покажет пальцем, а сам отвернется, как честный школьник от шпаргалки.

– Спрашивай, какие по пути есть ориентиры…

И радостно было, что помогаю летчику Гастелло изучать новые места, над которыми, может быть, ему придётся сражаться. Так летала я рядом с этим человеком, всегда рядом, где бы он ни был».

Боевое крещение Гастелло получил в боях с японскими захватчиками у реки Халхин-Гол. Затем были Советско-финская война 1939–1940 годов, операция по присоединению Бессарабии и Северной Буковины к СССР. Осенью 1940 года авиационная часть, в которой служил Гастелло, была перебазирована к западным границам СССР, сначала в Великие Луки, а затем в авиагородок под Смоленском.

Из воспоминаний матери, Анастасии Семеновны Гастелло: «О себе, о своих полётах, об учёбе, о боевых действиях Коля скупо писал. Нас всегда его жена Аня оповещала, чтобы порадовались за сына: „Вчера Коля сдал мертвую петлю“. „Прыгнул с парашютом на «отлично»“. „Поздравьте Колю, он теперь капитан“. О фронтах Аня писала совсем коротко. И всегда одно: „Коля в служебной командировке“. А какая командировка – это уже сами догадывались из газет. Где фронт, там, значит, и Коля на своём бомбардировщике. Я, конечно, просила его беречь себя, не рисковать зря. Он улыбнется широко так, светло и скажет:

– Что вы, мама, милая! Ведь вы знаете своего Николая. Он мужик спокойный, уравновешенный, своему самолёту под стать».

Уже 24 июня 1941 года, на третий день Великой Отечественной войны Николай Гастелло, находившийся у стоящего на аэродроме дальнобойного бомбардировщика, огнём из крупнокалиберного пулемёта сбил неприятельский самолёт.

Из воспоминаний жены, Анны Петровны Гастелло: «Вечером мы, женщины, обступили Николая – расскажи да расскажи. Отмалчивается, улыбается. Когда гости ушли, я пристала к нему: „Ну, ты должен мне объяснить“. Он подумал, положил руку на стол, сжал кулак.

– Вот так и в душе всё собралось. Поняла?»

26 июня 1941 года, спустя всего четыре дня с начала войны, экипаж под командованием капитана Николая Гастелло на самолёте ДБ-3ф вылетел для нанесения бомбового удара по германской механизированной колонне. Снаряд вражеской зенитки попал в топливный бак, самолёт загорелся, и командир Гастелло совершил «огненный таран» – направил горящую машину на скопление неприятельской техники. Десятки немецких танков, автомашин и бензиновых цистерн взорвались вместе с самолётом героя. Все члены экипажа: штурман Анатолий Бурденюк, нижний (люковой) стрелок Григорий Скоробогатый и стрелок-радист Алексей Калинин – погибли вместе со своим командиром в огненном смерче.

Из воспоминаний матери, Анастасии Семеновны Гастелло: «Когда он на финском фронте был, мне снилось часто, что он падает. Темно так, темно в ночи, и вот горящий самолёт летит. По всему небу огненный след… Он и в эту войну снился мне. Вижу – вдруг открылась дверь, входит он. Молча взял племянника, ложится с ним на диван. Я подошла, спрашиваю:

– Коленька, ответь мне, сынок: жив ты или убит?

Он молчит. Я его по голове глажу, а у него лоб горячий-горячий…»

Из воспоминаний отца, Франца Павловича Гастелло: «Мы с матерью просили его не идти в плен. „Не сдавайся, Коленька, – наказывала мать. – Остерегайся, не садись на вражьей земле. А если подобьют, семь пуль на них истрать, а восьмую себе оставь“. Улыбнулся Николай: „ Скажете, мама, такое, – и нас обоих, как малых детей, к себе пригорнул. – «Зачем я буду садиться на их территории, патроны трать! Я другой выход найду“ <...> Вижу, как огненный столб летит, как нефть в цистернах запылала, как расплавленная фашистская сталь ручьём потекла. Вижу, Николай мой из последних сил рукоять сдавил и не зажмурил глаз в дыму. С открытыми глазами встретил смерть. Так их, Николай, так! Огнём их, проклятых! Пусть пеплом развеются по земле!»

Из воспоминаний жены, Анны Петровны Гастелло: «„Полетай со мной“, – говорил мне когда-то Николай, сидя в нашей комнате у зелёного светящегося абажура. Да, в каждом полёте мысленно я сопровождала его. В этом последнем полете я была с ним. Всегда перед глазами останется его лицо с сжатым сурово ртом и глазами, устремленными вниз, в хаос сгрудившихся танков. И жар от горящего бака будет обжигать мой лоб. И ветер будет свистеть в ушах, ветер стремительного падения… На костре из вражеских танков и цистерн закончил свой последний полёт Николай Гастелло».

Ровно через месяц, 26 июля 1941 года, Указом Президиума Верховного Совета СССР «За образцовое выполнение боевых заданий Командования на фронте борьбы с германским фашизмом и проявленные при этом отвагу и геройство» капитан Николай Францевич Гастелло был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

По материалам Президентской библиотеки

• День в истории
• 26 июня