Токийский процесс над японскими военными преступниками

Ровно 80 лет назад, 3 мая 1946 года,в Токио начался Международный военный трибунал для Дальнего Востока, более известный как Токийский процесс.

Став важным этапом международного правосудия, он оставил открытыми вопросы об ответственности императора Хирохито, зверствах отряда № 731 и многих других военных преступлениях милитаристской Японии.

Перед судом предстали 28 человек из числа бывшего военно-политического руководства милитаристской Японии. Их обвиняли в подготовке и ведении агрессивной войны, а также в преступлениях против мирного населения и военнопленных.Токийский процесс должен был дать правовую оценку японскому милитаризму и преступлениям, совершённым в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

В судебную коллегию международного трибунала вошли представители 11 стран —Советского Союза, США, Великобритании, Китая, Франции, Австралии, Канады, Нидерландов, Новой Зеландии, Индии и Филиппин. При этом каждая из держав-победительниц по-разному относилась к стартовавшему процессу, например, представители Соединённых Штатов стремились, прежде всего, не допустить роста коммунистических настроений внутри Японии, а представители Китая добивались признания своей страны главной жертвой японской агрессии. Поэтому спор о справедливости Токийского процесса возникал и внутри самой судейской коллегии. Наиболее очевидно это проявилось в позициях двух судей из Китая и Индии — Мэя Жуао и Радхабинода Пала.

20 марта 1946 года китайский судья Мэй Жуао прибыл на военный аэродром Ацуги под Токио. В первые месяцы оккупации союзники использовали Ацуги как один из главных пунктов для прибытия в Японию. Оттуда Мэй отправился в столицу, где вскоре должен был начаться суд над японскими политическими и военными руководителями. Он приехал не просто как представитель Китая, но и как видный правовед—выпускник Стэнфорда, преподававший американское, британское и международное право,он ещё до войны писал о верховенстве закона и конституционном будущем своей страны. Для него трибуналстал шансом осудить японскую агрессию на уровне международного права, закрепить в истории память о массовых убийствах в Нанкине и о многих других преступлениях, совершённых Квантунской армией в Китае.

Иной путь к Токио прошёл Радхабинод Пал. 27 апреля 1946 года он получил секретную телеграмму о назначении судьёй на Токийском процессе. 14 мая, когда слушания уже начались, он прибыл в Японию. Пал приехал из Индии — страны,которая в тот период активно боролась за независимость от почти 200-летнего колониального господства Британии. Поэтому Радхабинод Пал воспринимал Токийский трибунал прежде всего как несправедливую попытку западных держав судить японское руководство за преступления, во многом сравнимые по жестокости с их же собственной колониальной политикой.

Разница между Мэйем и Палом особенно ясно проявилась уже в ходе процесса. Мэй добивался, чтобы Китай не оказался второстепенным участником суда. В первый же день он настоял на месте рядом с председателем Уильямом Уэббом. Позднее Мэй объяснял: «Это было результатом восьмилетнего кровавого сопротивления нашей страны, а не моим личным достижением». Внутри суда он поддержал обвинительную линию и итоговый приговор.

Пал, напротив, в своём особом мнении выступил против самой правовой конструкции процесса. Для него главным содержанием трибунала было то, что страны Западной Европы, столетиями силой удерживавшие колониальное господство над большей частью мира, объявляли себя носителями универсальной морали:

«Господство одной нации над другой продолжало рассматриваться так называемым международным сообществом лишь как внутренний вопрос державы-господина; я не понимаю, как такое сообщество вообще может делать вид, будто его основанием является человечность».

Отсюда следовал его главный вывод: суд, который не применяет одни и те же нормы ко всем, не может быть полноценным правосудием. В итоге Пал потребовал оправдать всех подсудимых по всем пунктам обвинения.

Приговор Токийского процесса был вынесен в ноябре 1948 года. Семеро подсудимых были казнены, остальные получили тюремные сроки. При этом значительной части бывшего военно-политического руководства милитаристской Японии удалось избежать правосудия.

Стремясь удержать оккупированную Японию под своим контролем, американская администрация приняла решение сохранить в стране императорскую власть. Благодаря этому и сам император Хирохито, и все члены его семьи были освобождены от судебного преследования.

Вопиющим примером несправедливости стала история отряда № 731. Несмотря на чудовищные преступления, совершённые его сотрудниками в годы войны: эксперименты на людях, испытания бактериологического оружия навоеннопленных и мирном населении, командир отряда Сиро Исии и ряд его сотрудников получили иммунитет от преследования, передав материалы по разработке бактериологического оружия американской разведке.

Советский Союз последовательно выступал на полном и объективномрасследовании преступлений японского милитаризма. В своей вступительной речи главный обвинитель, глава советской делегации Сергей Александрович Голунский отмечал, что ещё с начала XX века Япония проводила хищническую экспансию, направленную в том числе и против нашей страны. По его словам, политический режим Японии, наравне с режимами нацистской Германии и фашистской Италии, выражал «интересы наиболее агрессивных, наиболее реакционных социальных групп», усилиями которых «сам государственный механизм был превращен в орудие преступления».

«Японское правительство стремилось усыпить бдительность советского правительства, побудить его увести войска с Дальнего Востока и в то же самое время лихорадочно готовилось к военному нападению на СССР»,

— подчёркивал советский обвинитель.

Принципиальную позицию СССР подчеркнули серьёзные приговоры осуждённым в ходе Хабаровского процесса, который прошёл в декабре 1949 года. В ходе него перед судом предстали бывшие офицеры Квантунской армии, которые участвовали в подготовке бактериологической войны, а преступления отрядов № 100 и № 731, планировавших использовать бактериологическое оружие и против нашей страны, стали достоянием общественности.

Подробно о японской программе по разработке бактериологического оружия рассказывается в интервью с автором книги «Преступление без оправдания и прощения: к истории бактериологической войны Японии на Дальнем Востоке» Владимиром Соколовым.

Фото: Государственный архив Российской Федерации