12 июня 1832 года родился секретарь и второй Председатель Русского исторического общества Александр Александрович Половцов.

В день его рождения вспоминаем, как из работы над биографией канцлера Безбородко вырос замысел Общества, которое должно было систематически издавать исторические документы.

31 декабря 1859 года Александр Александрович Половцов пришёл в здание Министерства иностранных дел у Дворцовой площади в Санкт-Петербурге — в корпус, где рядом с канцеляриями и чиновничьими комнатами помещался Государственный архив. Здесь, в архиве МИДа, он работал с бумагами для биографии князя Александра Андреевича Безбородко—государственного канцлера Екатерины II и Павла I.В дневнике об этом Половцов записал коротко: «В архиве нахожу замечательнейшие вещи».

Здание Главного штаба на Дворцовой площади. Здесь находились помещения Министерства иностранных дел

Половцов взялся за биографию Безбородко как участник конкурса. Граф Николай Александрович Кушелев-Безбородко, родственник канцлера и один из ближайших петербургских друзей Половцова, учредил при Академии наук премию за лучшее жизнеописание своего знаменитого предка. Половцов вступил в число соискателей и через Академию получил доступ в Государственный архив МИДа, где хранились бумаги Безбородко.

Сам он, едва приступив к делу, увидел больше, чем биографию одного канцлера. В первый же день, помимо документов Александра Андреевича, он начал разбирать дело генерал-прокурора Глебова, уволенного за коррупцию.За частной семейной задачей, поставленной графом Кушелевым-Безбородко,скрывалось огромное, почти нетронутое собрание документов по истории Российской империи в XVIII веке.

В мае 1861 года домой к Половцову приехал учёный секретарь Академии наук АристАристовичКуник— он обсудил ход работы над «кушелевской» премией и передал услышанное от графа Дмитрия Николаевича Блудова: Екатерина II впервые заметила Безбородко по его докладу о нуждах Глуховского уезда, депутатом от которого тот был в Уложенной комиссии 1767 года. Так вокруг Половцова стал складываться круг людей, серьёзно занимавшихся русской историей, а к осени 1861 года суббота стала для него постоянным архивным днем.

Следующий этап в его отношениях с историей наступил летом 1862 года, когда место уехавшего за границу архивариуса Владимира Ивановича Ламанского занял Пётр Петрович Пекарский — академик и, по оценке Половцова, «не только любитель, но учёный в деле архивной старины». Из их разговоров за работой родилась первая ясная формулировка того, что станет программой РИО:

«Говорили о том, как бы хорошо предпринять издание Государственного архива, — записывает Половцов в своем дневнике 6 июля 1862 года. — В последнее время допущено туда много разных господ, но они большею частью спекулируют на скандале, выбирая для этого многочисленные любовные похождения русских императриц XVIII века. Не так следует обходиться с историческими памятниками: они созданы для того, чтобы проливать свет, вразумлять и наставлять, а не для того, чтобы наживать деньги откапыванием пакостей… Эту мысль надо будет постараться провести».

В августе того же года Половцов, играяв бильярд с князем Александром Михайловичем Горчаковым и Николаем Алексеевичем Мухановым, завёл разговор о казённом архивном издании. Он затеял собственный издательский проект — сборник всех решений Общего собрания Сената за полвека, с подробно расписанными редакционными принципами: хронологическим порядком, систематическим указателем, сохранением оригинального языка «несмотря на угловатость», чтобы сборник «сделался впоследствии историческим памятником народной жизни».

К началу 1863 года он перешёл от лоббирования к покупке источников. Через правнука писателя Андрея Тимофеевича Болотова, служившего в Сенате, Половцов вступил в переговоры о покупке его записок: «Бедность известных материалов относительно русской истории в XVIII века придаёт особенное значение запискам и мемуарам современников, которые, впрочем, очень редки». Записки за 1747–1782 годы отыскались у наследника на чердаке.

В 1864 году к архивным и мемуарным исследованиям прибавился опыт официальной документальной публикации. Половцову поручили печатать составленный им сборник решений Общего собрания Сената:

«Мне дано поручение печатать составленный мною сборник решений Общего собрания, за что принялся великим удовольствием. По утрам занимаюсь сборником, от времени до времени продолжаю ходить Государственный архив...Признавать безусловно непогрешимыми решения какого-либо суда, не исключая русского Сената, было бы высшей степени неосновательно. Собранный мною материал важен как указание на спорные вопросы, как основание для критики, вовсе не как обязательное руководство».

В том же году Половцов получил опыт участия в уже существовавшем учёном обществе. Его избрали членом Археологического общества, но первое заседание оставило у него ощущение организационной слабости. Обсуждали как раз близкую ему тему — сохранение и издание памятников русской старины. Однако ход разговора оставил Половцова разочарованным:

«Присутствовав на первом после избрания меня заседании, я не вынес очень выгодного впечатления. Средства общества, не только материальные (оно получает 3 тысячи рублей от правительства), но и нравственные весьма необширны... прения, конечно, не руководились никем, и члены, как говорится, ораторствовали кто в лес, кто по дрова».

Шесть лет архивной работы убедили его, что серьёзное изучение русской истории — особенно истории XVIII века — невозможно без систематической публикации первоисточников. В конце 1865 года Половцову посчастливилось встретить людей, которые помогли осуществить его замысел:

«Давно уже я чувствовал склонность к пренебреженной, почти неизвестной истории России XVIII века.... Мне всегда казалось, что издание памятников, документов составляет основание исторического изучения… Поэтому мне всегда казалось весьма желательным составление общества, которое усиливалось [бы] соединением нравственных и материальных средств.Не раз мне случалось заговаривать об этом с лицами, которых я считал способными оказать мне в этом содействие, но всегда тщетно. В конце 1865 года мне посчастливилось, однако, встретить людей, которые помогли мне осуществить мою мысль».

Одним из этих людей оказался Андрей Федорович Гамбургер, член Совета МИДа, близкий к князю Горчакову. Гамбургер «охотно подался» на замыслы Половцова — через несколько дней он передал, что Горчаков обещает доступ в Государственный архив, а начальник архива Константин Константинович Злобин и советник МИДа Александр Генрихович Жомини хотят войти в число учредителей.

К началу марта 1866 года круг учредителей расширился до двенадцати. Первое рабочее заседание Общества состоялось 19 октября 1866 года на квартире министра народного просвещения графа Дмитрия Андреевича Толстого, в ведении которого находилось новое Общество. Половцов записал в дневнике:

«Начали мы с избрания в председатели князя Петра Андреевича Вяземского… Членами Совета избрали Бычкова, Злобина и Гамбургера. Секретарём — меня… После таких торжественных и близких к комичному распоряжений поручили Совету обдумать, что делать, и разошлись».

С этого вечера Половцов стал секретарём РИО —эту должность он занимал 13 лет, до избрания председателем Общества в 1879 году. И хотя он так и не получил премию за биографию Безбородко, работа над нейпривела Половцова к более важному результату. Так декабрьская запись 1859 года — «В архиве нахожу замечательнейшие вещи» — стала началом дела, которому Александр Александрович Половцов посвятил многие десятилетия.

Текст: Давид Холодков

• День в истории
• 12 июня
• 160-летие со дня основания Императорского Русского исторического общества