В июне этого года свое 160-летие отмечает Российское историческое общество (РИО). Правда, при советской власти оно не функционировало и возродилось лишь в 2012-м. О мероприятиях по случаю юбилея, актуальных задачах Общества и важности исторических знаний «Разведчик» побеседовал с сопредседателем РИО, заместителем министра науки и высшего образования Константином Ильичом Могилевским.

Константин Ильич, вы с Сергеем Евгеньевичем Нарышкиным были в числе инициаторов возрождения Общества. Что удалось сделать за прошедшее время и как планируете отмечать годовщину?

Надо сказать, что инициатива возродить РИО первоначально возникла в Российской академии наук (РАН). С этой идеей выступили крупные ученые – академики Анатолий Пантелеевич Деревянко, Анатолий Васильевич Торкунов и Александр Оганович Чубарьян. От имени сообщества российских историков они обратились к Сергею Евгеньевичу Нарышкину – в то время председателю Государственной Думы – предложили воссоздать Общество и возглавить его работу. Сергей Евгеньевич с большим вниманием отнесся к этой идее. Благодаря его поддержке соучредителями РИО, помимо РАН, выступили 26 ведущих университетов, музеев, библиотек и других авторитетных организаций.

Значительную организационную роль в становлении Общества сыграл Андрей Евгеньевич Петров, который к тому времени несколько лет работал заместителем академика-секретаря отделения историко-филологических наук РАН, возглавлял Координационный совет по делам молодежи в научной и образовательной сферах. В свою очередь, я в 2005 году защитил диссертацию по реформам П.А. Столыпина, то есть к 2012 году был еще молодым ученым, и для меня стало огромной честью помогать старшим коллегам в этом важном начинании.

За прошедшие годы РИО удалось объединить усилия государства, общества и профессиональных историков, направить их на формирование общероссийской исторической культуры. Сегодня в наших рядах 157 юридических лиц и более тысячи индивидуальных членов. Можно сказать, что это – авангард исторического сообщества России. Для меня большая привилегия состоять в одном Обществе с этими людьми – моими товарищами, ведущими учеными, просветителями и популяризаторами исторической науки.

Деятельность РИО охватывает широкий спектр направлений: от развития школьного и высшего исторического образования до поддержки архивной отрасли. Под эгидой Общества проводятся масштабные научные конференции, открываются выставки, выходят документальные фильмы и книги. Предстоящий юбилей – хороший повод осмыслить пройденный путь, сопоставить себя с предшественниками – членами дореволюционного РИО – и наметить планы на будущее. Подробно об этом расскажем на ежегодном Общем собрании, которое пройдет в Московском государственном университете.

Задача сохранения исторической памяти и передачи ее новым поколениям поставлена Президентом России, ее актуальность не вызывает сомнений. Но легко ли продвигать подобные инициативы «на земле», интересны ли они современной молодежи?

Заниматься популяризацией истории и просто, и сложно. Просто – потому что историческое знание востребовано само по себе. Мы видим это и по высокому спросу на тематическую литературу, и по данным соцопросов. Сложность же состоит в том, что профессиональным историкам, как правило, приходится конкурировать за внимание аудитории с искусными дилетантами, а порой и с целенаправленными фальсификаторами. Такова специфика современной информационной среды.

Одна из основных задач РИО изначально заключалась в том, чтобы голос исторической науки был слышен. Для этого в наших рядах есть немало талантливых популяризаторов – музейщиков, журналистов, продюсеров – которые непрерывно совершенствуют форматы подачи знаний.

Работе с молодежью уделяем особое внимание. При РИО функционирует Молодежный клуб, в котором состоят уже несколько сотен студентов, аспирантов, молодых ученых. Они участвуют в больших проектах Общества, реализуют собственные просветительские инициативы, проводят добровольческие акции. К слову, интерес к подобной активности есть и у их сверстников за рубежом – в конце апреля принимал участие в учредительном заседании отделения Молодежного клуба РИО в Сербии.

Как обстоят дела с преподаванием истории в российских вузах? Ожидаются ли какие-то изменения в программах высшей школы по курсу истории в новом учебном году?

Совершенствование высшего исторического образования – совместный приоритет РИО и Минобрнауки России. Работа ведется по двум параллельным трекам. С одной стороны – готовим профессиональных историков. С другой – формируем необходимый объем базовых исторических знаний у тех, кто осваивает другие, например инженерные или медицинские, специальности.

Напомню, что с 2022 года, согласно приказу Минобрнауки, все, кто получают в России высшее образование, проходят курс отечественной истории объемом не менее 144 академических часов. Содержательные требования к результатам его освоения закреплены в разработанной РИО концепции. На основе последней подготовлен электронный учебник, который второй год используется по всей стране. Мы регулярно проверяем качество знаний: тестируем ребят сразу после поступления, затем смотрим, как изменился уровень их подготовки к маю – по итогам освоения курса. Это позволяет фиксировать прогресс.

Подобный подход к преподаванию истории на неисторических специальностях сохранится и в обновленной национальной системе высшего образования. Курс «История России» станет частью фундаментального ядра дисциплин, наряду с «Философией» и «Основами российской государственности».

Что касается подготовки профессиональных историков, то здесь важно учитывать и количество выпускников, и их качество. Напомню, что РИО является центром ответственности по укрупненной группе специальностей и направлений подготовки «История и археология», то есть оказывает влияние на распределение бюджетных мест между регионами России. Совместно с Минобрнауки следит, чтобы по историческим специальностям их количество оставалось достаточным для покрытия всех потребностей нашей страны в квалифицированных кадрах.

Добавлю, что в настоящее время министерством организовано широкое обсуждение образовательных программ и учебных планов, направленное на их актуализацию в соответствии с уровнем современного научного знания, требованиями рынка труда и ожиданиями общества.

Расскажите, как продвигается процесс создания единого научно-образовательного пространства Союзного государства (СГ) России и Белоруссии, а также в рамках ЕАЭС?

Мы тесно работаем с белорусскими коллегами. Год назад стартовал первый этап реализации стратегии научно-технологического развития СГ до 2035 года. В феврале этого года подписано новое межправительственное соглашение об условиях деятельности Белорусско-Российского университета. Развивается научно-образовательная кооперация и в рамках ЕАЭС. Напомню, что в мае 2023-го на заседании Высшего Евразийского экономического совета Президент РФ В.В. Путин предложил обеспечить в ЕАЭС свободу знаний, что придало мощный импульс межвузовскому взаимодействию.

Разумеется, научно-образовательное сотрудничество со странами ближнего зарубежья сфокусировано прежде всего в инженерно-технической, медицинской и сельскохозяйственной сферах. Это отражает потребности наших экономик. Однако совместное осмысление общего прошлого закладывает необходимый для диалога фундамент, формирует атмосферу взаимного уважения и доверия.

На системной основе с партнерами по ЕАЭС взаимодействуют Институт археологии, Институт российской истории, Институт востоковедения и другие академические институты – члены РИО в Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирске, Улан-Удэ, Владивостоке. Особо отмечу Институт всеобщей истории РАН, по линии которого координируется работа Международной ассоциации историков и архивистов государств – участников СНГ. Ее очередное заседание откроется в Москве уже очень скоро – 22 июня, в 85-ю годовщину начала Великой Отечественной войны. Следом, 23-25 июня, в столице России состоится II Всемирный конгресс школьных учителей истории, в котором примут участие представители Армении, Белоруссии, Казахстана, Киргизии и многих других стран.

Выстраивая диалог с зарубежными коллегами, исходим из того, что они представляют суверенные страны со своими подходами к национальному прошлому. При этом очень важно, чтобы эти подходы соответствовали духу добрососедства, предполагали уважение к общей истории и к русскому языку как языку межнационального общения. Здесь предстоит еще немало работы. Чтобы прошлое сближало, а не разделяло народы, необходимо выстраивать разговор профессионально, с опорой на исторические документы. Тогда, как правило, удается достичь согласия по многим вопросам.

Вы упомянули 85-летие начала войны, годовщину гитлеровской агрессии, в связи с чем у меня вопрос об истоках нацизма. Как считаете, почему подобная человеконенавистническая идеология родилась именно на Западе? Ведь тот же Иммануил Кант и его золотое правило морали – тоже продукт западной, точнее германской, философской мысли…

Преступная идеология нацизма сформировалась в атмосфере глубокой фрустрации, в которой немецкое общество оказалось после поражения в Первой мировой войне. Страны-победительницы – Великобритания и Франция – действуя неблагородно и недальновидно, сделали все возможное, чтобы упрочить свой триумф через ослабление потенциальных соперников. Германия подверглась поражению в правах, демилитаризации, унизительным репарациям. Следом государство поразил тяжелейший экономический кризис. Нацисты пообещали немецкому народу вывести его из этого исторического тупика. К сожалению, многие им поверили.

Схожие процессы, кстати, привели и к возникновению милитаризма в Японии. Хотя японская цивилизация тоже выдающаяся и не менее древняя, чем западная, с богатейшей культурой и традициями. Но вспомните, какие зверства творили японцы на Дальнем Востоке и в Китае. Думаем предложить нашим китайским коллегам провести в этом году совместную конференцию, чтобы обсудить на ней причины и обстоятельства начала Второй мировой войны в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Возвращаясь к вопросу – дело не в природе той или иной цивилизации. Неверно говорить, что некая культура исходно содержит в себе предпосылки к человеконенавистничеству. Всякий раз, когда преступные идеи берут верх, мы имеем дело со сбоем, ошибкой в программе цивилизационного развития. Но такие ошибки, увы, можно исправить только хирургическим путем.

Современные западные политики, на полном серьезе твердящие о «нападении России на 19 стран за последние 100 лет», или плохо учились в школе, или намеренно искажают факты. Как бороться со столь грубой фальсификацией истории? Ведь очевидно, что сегодня голос правды на Западе никому не нужен.

Вы, видимо, имеете в виду Каю Каллас. Она родилась в Эстонской ССР и успела поучиться в советской школе. Ее отец, Сийм Каллас, был членом КПСС, работал в республиканском министерстве финансов, а после распада Союза нашел себя в рядах европейской бюрократии. Иными словами, Кая Каллас – бывшая наша двоечница. Двоечники, к сожалению, и у нас бывают.

Впрочем, тут, на мой взгляд, следует обратить внимание не на личные знания Каллас, которых, как видно, немного, а на серьезно упавший уровень ожиданий граждан европейских государств от своих политических лидеров. Госпожа Каллас, очевидно, не де Голль и даже не Маргарет Тэтчер. Думаю, пока европейцы не осознают свои фундаментальные интересы, не поднимут планку требований к своим лидерам, не начнут добиваться от них хотя бы минимальной ответственности и дальновидности, уровень их политических элит продолжит мельчать.

Что же до противодействия фальсификации истории, то здесь нет других рецептов, кроме последовательного и аргументированного доведения нашей точки зрения до зарубежной аудитории. К счастью, она у нас есть и даже продолжает расширяться – спасибо Russia Today и другим российским СМИ. Сегодня история, увы, превращена нашими противниками в арену интеллектуального противостояния. Чтобы в нем победить, – а мы обязаны это сделать – нам нужно быть на две головы выше противника.

Если позволите, вопрос личного плана. Вы – выпускник Историко-архивного института РГГУ, окончили вуз с отличием. Откуда такая любовь к истории и как ее привить современной молодежи, есть рецепт?

Отвечу кратко: у меня была хорошая учительница в школе. Она многим привила любовь к изучению прошлого, не я один из нашего класса выбрал профессию историка. Разумеется, человеком она была советской закалки. До сих пор – хоть среди ночи разбуди – могу сходу назвать все пять признаков империализма (смеется).

А если серьезно, работа историка состоит не в заучивании фактов. Это аналитическая деятельность, предполагающая умение находить источники, оценивать и сопоставлять их, адресовывать им вопросы и получать ответы. Работая с документами прошлого, мы выстраиваем диалог с их создателями, пытаемся понять цели людей, их мотивы и образ мыслей – ведь историю делают люди. Это очень захватывающее дело, которое требует интеллекта, вдумчивости и своего рода чувства реальности. Историки работают именно с реальностью, которая хоть и прошла, но реальностью быть не перестала.

И напоследок. С учетом ваших глубоких исторических знаний, что можете пожелать разведке и разведчикам?

В одном из интервью председатель РИО, директор СВР России С.Е. Нарышкин заметил, что деятельность историков в определенном смысле схожа с работой разведчиков. И тем, и другим необходимо добывать объективную, полную и достоверную информацию, а для этого – находить ее источники и взаимодействовать с ними. И в том, и в другом случае – это работа с людьми. Конечно, историки чаще имеют дело с умершими, а разведчики – с живыми. Впрочем, бывает и наоборот.

Я бы хотел пожелать разведке успехов в ее непростой, но очень важной работе по обеспечению национальной безопасности. А ветеранам Службы, некоторые из которых в свое время получили историческое образование и являются профессиональными историками, – благополучия и воспитания достойной смены.

С текстом интервью также можно ознакомиться во втором выпуске 2026 года журнала «Разведчик»

Беседовал Владислав Ильин

Фото: Александр Шалгин

• Интервью