В августе 2025 года, в ознаменование 80-летия победы над Японией и победоносного завершения Второй мировой войны в московском издательстве «Де’Либри» была опубликована книга «Преступление без оправдания и прощения: К истории бактериологической войны Японии на Дальнем Востоке» [17].

Издание открывают научные статьи современных специалистов в области политологии и права. Кроме того, в книге представлены материалы судебного процесса по делу бывших военнослужащих японской армии, обвиняемых в подготовке и применении бактериологического оружия (проходил в Хабаровске в декабре 1949 г.). Автор издания политолог, публицист, член Союза писателей России, член Союза журналистов России Владимир Соколов в интервью для сайта «Российского исторического общества» ответил на наиболее актуальные вопросы, обозначенные в книге.

«Особенно полезным следует признать участие в подготовке книги профессиональных историков и юристов. Как оказалось, между специалистами в области права и истории существует консенсус в части понимания сущности японской бактериологической агрессии на Дальнем Востоке в период Второй мировой войны. Однако в ходе совместной весьма плодотворной работы над книгой об этом событии выявилось и принципиальное отличие в их взглядах на объект и предмет исследования.

Историки вполне довольствуются имеющейся у них базой исторических источников и выстраивают на их основе представляющуюся им достоверной картину исторических событий. Юристы же усматривают в комплексе тех же исторических документов явные изъяны. Правовой анализ опубликованных документов Хабаровского процесса над японскими военными преступниками 1949 года выявил неопределённость в целом ряде важнейших аспектов японской программы по разработке и применению бактериологического оружия. В результате был обозначен круг вопросов, без ответа на которые наши представления относительно развязанной Японией в 30–40-е годы ХХ века бактериологической войны будут недостоверными».

Кто был инициатором и организатором японской программы разработки бактериологического оружия?

Без ответа на данный вопрос практически невозможно понять ни сущность, ни размах японской бактериологической агрессии. Большинство историков называет инициатором программы Японии по разработке бактериологического оружия генерал-лейтенанта медицинской службы (с 1 марта 1945 г.) японской армии Сиро Исии (1892–1959). Анализ документов Хабаровского процесса над японскими военными преступниками 1949 года позволяет нам усомниться в этом.

Интересную информацию о С. Исии сообщил советским следственным органам генерал-лейтенант медицинской службы японской армии Кадзицука Рюдзи. Во время допроса 6 декабря 1949 года он именовал себя руководителем программы по разработке и применению бактериологического оружия в Квантунской армии и создателем отряда № 731. Говоря о С. Исии, К. Рюдзи квалифицировал его в качестве своего непосредственного подчинённого и как одного из идеологов бактериологической войны [7, c. 45]. Из этого следует, что интересующий нас видный японский бактериолог не являлся фигурой № 1 в бактериологической программе милитаристской Японии, как это пытаются совершенно безосновательно представить и в настоящий период времени некоторые исследователи.

При подготовке к процессу над бывшими японскими военнослужащими, обвиняемыми в разработке и применении бактериологического оружия, советские следственные органы явно спешили. Практически все протоколы допросов обвиняемых и свидетелей по делу имеют даты с октября по декабрь 1949 года [3, с. 63]. Вероятно, только по этой причине следователи даже не старались установить персональный состав инициаторов японской программы по созданию и применению бактериологического оружия. В эпицентре их внимания оказались лишь те лица, которые несли ответственность за подготовку бактериологической войны против СССР [13, c. 276–277]. Не исключено, что более обширная информация содержится в собранных советскими следственными органами документах, накапливавшихся ещё с 1945 года, но пока ещё засекреченных [6, с. 82].

Всякая попытка установить истинных инициаторов и кураторов разработки бактериологической программы, активным участником которой являлся С. Исии, приводит нас в alma mater японской микробиологии — в Военно-медицинскую академию императорской Японии (Рикугун сикан гакко). Этот образовательный и научно-исследовательский центр начал свою деятельность в Киото ещё в 1868 году. Он был основан как структурное подразделение Военной академии императорского флота Японии (Хэйгакко).

Медицинский центр флотской академии в 1874 году прошёл процедуру преобразования в самостоятельную академию — Военно-медицинскую. В том же году она была переведена в Токио. После 1898 года Военно-медицинская академия находилась в ведении Управления образования армии и просуществовала вплоть до 1945 года. Немалая часть осуществлённых ею программ носила секретный характер. Бактериология относилась к приоритетному направлению.

Практически все руководители и специалисты японских специальных отрядов, занимавшихся разработкой и применением бактериологического оружия, являлись выпускниками и сотрудниками Военно-медицинской академии императорской Японии, которая на протяжении Второй мировой войны, в сущности, играла роль руководящего и координирующего центра всех работ по подготовке японской армии к полномасштабной бактериологической войне. Компетенция даже самого известного из них — С. Исии, ограничивалась отрядами № 731 и № 100. Только Военно-медицинская академия, а не какие-то отдельные её специалисты, могла должным образом координировать осуществление программы бактериологических исследований многочисленными биолабораториями при разных группировках японской армии, разбросанных от Токио до Сингапура.

Каковы были цели японской программы по разработке бактериологического оружия?

Отвечая на данный вопрос, современные историки обычно акцентируют внимание на деятельности отряда № 731 и делают поспешный вывод о том, что военные микробиологи Японии в годы Второй мировой войны ставили своей целью выработать средства поражения и массового уничтожения живой силы потенциального противника. В действительности, японская бактериологическая программа имела более широкие цели.

В составе Квантунской армии императорской Японии, как известно, действовали два отряда, занимавшихся разработкой и применением бактериологического оружия. Отрядом № 731 командовал уже ранее неоднократно упоминавшийся С. Исии, начавший в нём службу в чине подполковника. С целью обеспечения секретности данному подразделению давалось заведомо безобидное официальное наименование «Управление по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии». Отряд № 731 дислоцировался в районе посёлка Пинфань (вблизи от г. Харбин). Он занимался разработкой и применением бактериологического оружия, предназначенного для уничтожения живой силы врага [10, с. 37].

В Квантунской армии существовал ещё один отряд под № 100. Им командовал генерал-майор ветеринарной службы Юдзиро Вакамацу. Официально он носил название «Отделение по предотвращению заболеваний боевых лошадей». Этот отряд располагался в посёлке Мэнцзятун (недалеко от города Синьцзина) и осуществлял разработку боевых биологических средств, поражающих домашний скот и сельскохозяйственные культуры [11, с. 83].

На примере специальных подразделений Квантунской армии можно сделать вывод о том, что японская военная бактериологическая программа в годы Второй мировой войны имела своей целью создание бактериологического оружия для решения геополитических задач — очистка территорий от населения, в том числе посредством превращения их в непригодные для нормальной жизни [4, с. 97].

Какова истинная география японских секретных биолабораторий?

Здесь целесообразно отметить одно важное обстоятельство — из протоколов допросов обвиняемых и свидетелей при подготовке Хабаровского процесса над бывшими японскими военнослужащими советским следственным органам стало известно о том, что во время Второй мировой войны в составе Экспедиционной армии императорской Японии в Китае также действовали два отряда, занимавшихся разработкой бактериологического оружия [1, c. 53].

Один из них, в документах обозначенный под № 8604, носил название «Нами» и находился в городе Кантон. В официальных документах он проходил как «Департамент предотвращения эпидемий и очищения воды». По имеющимся у историков данным, подразделение «Нами» осуществляло разработки, аналогичные тем, которыми занимался отряд № 731. К сожалению, информация о деятельности отряда № 8604 чрезвычайно скудна.

Второй отряд Экспедиционной армии был подчинён командованию Центрально-Китайского фронта. Он имел № 1644 и упоминается в исторической литературе как «Отряд “Эй”». Он располагался в Нанкине и также входил в состав «Департамента предотвращения эпидемий и очистки воды», таким образом, действия были согласованы с отрядом № 8604. Некоторое время отрядом командовал генерал-майор медицинской службы Сато Сэндзи [8, c. 35].

В составе Северо-Китайского фронта японских вооружённых сил существовало своё подразделение по разработке бактериологического оружия — отряд № 1855. Он был создан в 1938 году в качестве «Департамента предотвращения эпидемий и очистки воды». Местом его нахождения был Пекин. Отрядом командовал полковник Нисимура Йени.

В сущности, везде, где находились японские войска в период Второй мировой войны, в режиме строгой секретности действовали биолаборатории. Даже в Сингапуре, в составе Южной экспедиционной группы армий Японии функционировал «Департамент предотвращения эпидемий и очистки воды», на самом деле являвшийся отрядом № 9420. Аналогичный отряд действовал и в Ханое (Вьетнам) [12, c. 20].

О результатах деятельности большей части японских биолабораторий периода Второй мировой войны отсутствует какая-либо информация, то есть эти секретные исследовательские центры (т. н. «отряды») не оставили после себя следов в виде достоверных исторических источников. С большой долей вероятности, практически все японские центры разработки биологического оружия продвигались по магистральному пути, проложенному лабораторией С. Исии при Военно-медицинской академии в г. Токио и отрядом № 731. Известные историкам по заслуживающим доверия источникам секретные биолаборатории вооружённых сил Японии изучали возможности распространения наиболее опасных инфекционных заболеваний через физические носители [4, с. 96], каковыми могли выступать как предметы или продукты питания, так и живые организмы (насекомые, грызуны, домашние животные и скот, люди) [11, с. 67].

Японская программа разработки бактериологического оружия имела научный характер или военный?

Те интеллектуалы, которые выискивают аргументы в защиту разработчиков бактериологического оружия в милитаристской Японии, очень часто признают чудовищность деяний японских бактериологов, абстрагировавшихся от позиций добра, сознательно и добровольно вставших на сторону зла. Но при этом они пытаются найти этим действиям хоть какое-то оправдание. Делается это незамысловатым способом, посредством попыток сформировать в обществе убеждённость в том, что такие индивиды как С. Исии пытались достичь синтеза добра и зла в научной пользе своих исследований.

По мнению защитников японских военных преступников, полученный в ходе чудовищных экспериментов бактериологов из различных «отрядов» вооружённых сил милитаристской Японии, опыт борьбы с опасными заболеваниями обладает невероятной практической ценностью для всего человечества и принёс ему огромную, неоценимую пользу. С их точки зрения, научные результаты данных опытов оправдывают жертву десятков тысяч невинных людей [3, с. 62].

Известный японский публицист Сэйти Моримура, разоблачающий деятельность отряда № 731, утверждал, что большинство научных медицинских работ, написанных служащими данного секретного подразделения на основе экспериментов над живыми людьми, были опубликованы в «Журнале японского общества изучения патогенеза». Однако на сегодняшний день пока не известны ни сами эти работы, ни ссылки на них в других исследованиях, пусть даже японских учёных [9].

Некоторые западные историки настаивают на том, что результаты научной деятельности японских учёных-бактериологов существуют и детали этих исследований позволяют нам по-другому оценивать моральную составляющую действий данных «специалистов».

Как свидетельствуют многочисленные исторические документы, в рамках японской программы по разработке бактериологического оружия действительно разрабатывались методы борьбы с целым рядом опасных заболеваний (чума, брюшной тиф и пр.). Однако они носили военный характер и по этой причине являлись исключительно секретными. Их целью следует считать разработку наиболее эффективных способов спасения японских военнослужащих, пострадавших от японского же бактериологического оружия.

Японское военное командование на уровне руководства войсковыми группировками крайне настороженно и весьма скептически относилось к экспериментам того же С. Исии. Некоторые военачальники справедливо опасались, что бактериологическое оружие могло нанести войскам Японии такой же ощутимый вред, как и противнику. Наработка опыта борьбы с бактериологическими угрозами была необходима для умиротворения высокопоставленных скептиков.

Исподволь навязываемые обществу допущения, трактуемые в пользу участников японской программы подготовки к бактериологической войне, как заходящие слишком далеко, не должны распространяться беспрепятственно. Наш исторический опыт, связанный с деятельностью отряда № 731, основан прежде всего на материалах Хабаровского судебного процесса над японскими военными преступниками, которым в декабре 1949 года была предоставлена полная свобода защиты и оправдания своих действий как лично, так и через своих адвокатов.

Примечательно, что ни один из привлечённых к ответственности в СССР участников японской секретной бактериологической программы не апеллировал к своим «научным» достижениям. Никто не ссылался на некие прорывные открытия и публикации, пусть даже и в засекреченных, по понятным причинам, печатных изданиях.

Никто из обвиняемых или из числа свидетелей по делу не смог вспомнить ничего из того, что можно было бы трактовать в пользу японских бактериологов-изуверов. Более того, ни в ходе предварительного следствия, ни на судебных заседаниях не упоминался какой-либо японский специалист, который был бы привлечён к чудовищным медицинским экспериментам над живыми людьми насильно, против своей воли.

В силу вышеприведённых размышлений, авторы книги «Преступление без оправдания: К истории бактериологической войны на Дальнем Востоке» пришли к однозначному выводу о деятельности С. Исии и ему подобных «учёных». В настоящий период времени у нас нет никаких оснований считать, что научная деятельность являлась приоритетной для сотрудников японских секретных биолабораторий (т. н. «отрядов»), действовавших в период Второй мировой войны.

А вот многочисленные факты, увековеченные в исторических источниках, подтверждают то, что бактериологическая программа милитаристской Японии носила исключительно военный характер и была направлена на разработку и выпуск максимально эффективного бактериологического оружия.

Есть ли у нас основания говорить, что в годы Второй мировой войны Япония действительно развязала бактериологическую агрессию?

Множество документов, ставших трофеями Красной армии в августе 1945 года, свидетельствуют о том, что отряды № 731 и № 100 Квантунской армии осуществляли не только тщательно контролируемые эксперименты с бактериологическим оружием. В них содержалась информация и о целом ряде случаев боевого применения данного оружия массового уничтожения, последний из которых имел место 20 августа 1945 года, то есть спустя 5 дней после объявления императором Хирохито 15 августа 1945 года официальной капитуляции Японии во Второй мировой войне и начала разоружения Квантунской армии [8, c. 381].

Боевое применение бактериологического оружия носит неконтролируемый характер, демонстрируя неизбирательность своего воздействия. По этой причине японское военное командование с большой опаской относилось к нему, справедливо полагая, что оно представляет такую же угрозу для военнослужащих армии Японии, как и для солдат и офицеров противника. Тем не менее, разрешение на использование бактериологического оружия в условиях реальных боевых действий неоднократно давалось, и оно использовалось.

Военные операции того же отряда № 731 нередко приводили к многочисленным жертвам, особенно среди мирного населения. Подобные последствия фиксировались в Китае в ходе бактериологических атак японской армии против коммунистических войск и вооружённых сил Гоминьдана. А в 1939 году отряд смертников из отряда № 731 под командованием майора Икари применил бактериологическое оружие против советских и монгольских войск во время боёв на р. Халхин-Гол [8, c. 286].

Согласно показаниям Карасава Томио, в сентябре 1940 года генерал С. Исии с группой специалистов отряда № 731 выехал в специальную экспедицию в район китайских городов Ханькоу и Нимбо, где было осуществлено боевое распространение 70 кг бактерий брюшного тифа, 50 кг бактерий холеры и 5 кг блох, заражённых чумой. Результатом этой акции явилась эпидемия чумы близ г. Нимбо [10, c. 90].

Также в Центральном Китае, в районе г. Чандэ, в 1941 году японские боевые самолёты, приписанные к отряду № 731, совершили бомбардировку расположения китайских войск специальными средствами, содержавшими чумных блох [10, c. 55]. Аналогичная операция была проведена теми же силами, но в другом районе Центрального Китая, в 1942 г. [10, c. 92].

Только что приведённой информации вполне хватает для констатации бесспорного факта — в годы Второй мировой войны милитаристская Япония действительно развязала бактериологическую агрессию. Вступление в войну против милитаристской Японии Советского Союза позволило предотвратить её переход в широкомасштабную войну, грозившую унести сотни тысяч, если не миллионы человеческих жизней. Игнорирование данного обстоятельства отечественной историографией периода Второй мировой войны — упущение более чем странное и неподдающееся логическому объяснению. Японская бактериологическая агрессия на Дальнем Востоке — это совершенно бесспорный факт, реальное историческое событие.

Каковы были масштабы японской бактериологической агрессии?

Для инициаторов японской бактериологической агрессии в период Второй мировой войны не играло никакую роль такое понятие, как «физическое пространство». Их планам и делам были чужды географические границы. Они обычно руководствовались понятием «место», подразумевая под ним как район расположения своей секретной биолаборатории или её филиала, так и место боевого применения бактериологического оружия. Всё, что выходило за рамки сферы деятельности конкретного «отряда», не фиксировалось его военнослужащими и специалистами.

Привлечённые в СССР к ответственности за военные преступления участники японской программы разработки бактериологического оружия подробно рассказывали советским следователям о своих собственных преступных деяниях. Рассказывали они и о том, свидетелями чего становились в ходе службы. О существовании других отрядов подсудимые и свидетели, за небольшим исключением, не имели ни малейшего представления. Это обстоятельство затрудняет использование материалов Хабаровского процесса 1949 года для исследования всей истории развязанной Японией бактериологической войны. Эти исторические источники фокусируются, в значительной степени, только на двух секретных японских биолабораториях, действовавших при Квантунской армии.

Тем не менее, сама география расположения других т. н. «отрядов» вооружённых сил Японии, в период Второй мировой войны занимавшихся не только разработкой, но и боевым (практическим) применением бактериологического оружия, позволяет нам со всей уверенностью очертить, как минимум, Дальний Восток, в том числе и советский, в качестве зоны осуществлённой бактериологической агрессии.

Последствия любой войны обычно выражаются в количестве жертв. Японская бактериологическая агрессия не обошлась без них. В соответствии с авторитетным мнением международного научного сообщества, выраженном в 2002 году на Международном симпозиуме по преступлениям с использованием бактериологического оружия, жертвами японских бактериологов в период Второй мировой войны стало, по меньшей мере, 580 тыс. человек, преимущественно китайцев и корейцев [2].

Когда была завершена японская бактериологическая агрессия на Дальнем Востоке?

С вопросом о количестве жертв японской бактериологической агрессии уместно поднять проблему даты её завершения. По утверждению некоторых отечественных специалистов, в числе которых заслуживает упоминания эксперт по химическому и бактериологическому оружию, бывший советник Генерального секретаря ООН Игорь Никулин, результатом деятельности японских бактериологов явилось появление в нашей стране клещевого энцефалита [14]. Первый укус такого рода насекомого был зафиксирован в 1938 году в расположении одной из частей Красной армии близ приморского города Ворошилов (ныне — г. Уссурийск). Тогда же, в тех же местах таинственным образом появились и неожиданно исчезли комары — также являвшиеся носителями т. н. «японского энцефалита» [7].

Нет никаких оснований приписывать появление энцефалитных клещей и комаров деятельности отряда № 731. Таких разработок в этом секретном подразделении Квантунской армии не осуществлялось. Но это не значит, что к началу шествия носителей энцефалита на континенте Евразия не причастна, например, биолаборатория в Токио, действовавшая при Военно-медицинской академии и изучавшая последствия таинственной эпидемии энцефалита, потрясшей Японию в 20-е годы ХХ века, в том числе фиксировавшуюся и в Токио (1924). Совершенно очевидно, что если появление клещевого энцефалита в СССР явилось актом японской бактериологической агрессии, то налицо веские основания считать её продолжающейся и по сей день.

Вместо заключения

Постигая историю Второй мировой войны, мы часто невольно становимся заложниками старых, идеологически оправданных и научно выверенных представлений, становящихся нашей жизненной ориентацией. И, обращаясь к истории бактериологической агрессии Японии на Дальнем Востоке, начинается понимание того, что прежние наши представления в этой области не совсем верны. Они «сбиты», противоречат истине, хотя и не вступают в противоречие со здравым смыслом.

Смею надеяться, что данная статья побудит отечественных исследователей вернуться к исследованию данной печальной страницы прошлого на основе пусть и не всегда удобных фактов, образующих сложную иерархию структуры будущей объективной истории бактериологической агрессии милитаристской Японии на Дальнем Востоке в период Второй мировой войны. Эта структура изобилует лакунами, заполнение которых наш общечеловеческий долг перед тысячами невинных жертв былых империалистических амбиций.

Автор Владимир Соколов

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Алиева Л.В. Применение бактериологического оружия в ХХ в. как преступление против человечности и угроза человечеству // Метаморфозы истории. 2022. № 26. С. 41–64.
2. Бактериологическое оружие Японской империи // Военное обозрение. Опубл. 04 сентября 2021 г. URL: https://www.topwar.ru./186701-bakteriologicheskoe-oruzhie-japonskoj-imperii.html (дата обращения: 15.12.2025).
3. Бастрыкин А.И. Подготовка к Хабаровскому процессу и его значение для международного права // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2022. Т. 18. № 1. С. 61–69.
4. Бутрим И.И. Правовое наследие Хабаровского процесса в международном праве // Правовая политика и правовая жизнь. 2021. № 3. С. 91–100.
5. Галицкий В.П. Выявление и придание суду военных преступников из числа японских военнопленных в СССР на Хабаровском процессе // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. 2022. № 1(28). С. 7–34.
6. Егоров А.М., Никитина Н.П. Токийский и Хабаровский процессы в контексте проблемы «бактериологической войны» // Метаморфозы истории. 2022. № 26. С. 82–101.
7. Колесникова Н.М., Злобин В.И., Ишмухаметов А.А., Малеев В.В. История открытия и изучения клещевого энцефалита в России: три дальневосточные экспедиции (1937–1939 гг.) // Терапевтический архив. 2021. Т. 93. № 11. C. 1407–1412. DOI: https://doi.org/10.26442/00403660.2021.11.201187.
8. Материалы судебного процесса по делу бывших военнослужащих японской армии, обвиняемых в подготовке и применении бактериологического оружия. М.: Государственное издательство политической литературы, 1950.
9. Моримура С. Кухня дьявола. Правда об отряде № 731 японской армии. М.: Прогресс, 1983. 272 с.; Моримура С. Кухня дьявола. Преступления отряда 731. М.: Концептуал, 2023. 336 с.
10. Преступление без оправдания и прощения: К истории бактериологической войны Японии на Дальнем Востоке / автор-составитель В.А. Соколов. М.: Де’Либри, 2025. 528 с.
11. Рагинский М.Ю., Розенблит С.Н., Смирнов Л.Н. Бактериологическая война – преступное орудие империалистической агрессии. М.: Издательство Академии наук СССР, 1950. 135 с.
12. Тужилин С.В. «Совершенные преступления являются громадным злодеянием против человечества». Хабаровский судебный процесс над японскими военными преступниками (к 70-летию события) // Военно-исторический журнал. 2020. № 12. С. 18–24.
13. Хабаровский процесс: Документальные свидетельства: сборник документов / отв. ред. Л.Д. Шаповалова. М., 2021. 352 с.
14. Черных Е. Энцефалитные клещи в России – японская биологическая бомба? // Комсомольская правда. Опубл. 17 мая 2017 г. URL: https://kp.ru./daily/26680.3/3702219 (дата обращения: 25.07.2025).