392865823685628356823658623856286356.jpg

Паспортная система антидемократична – так утверждали в начале XX в. российские социал-демократы. В. И. Ленин (Ульянов) прямо писал в 1903 г.: «Социал-демократы требуют для народа полной свободы передвижения и промыслов.

Что это значит: свобода передвижения?.. Это значит, чтобы и в России были уничтожены паспорта (в других государствах давно уже нет паспортов), чтобы ни один урядник, ни один земской начальник не смел мешать никакому крестьянину селиться и работать, где ему угодно».

Указом от 8 октября 1906 г. правительство П. А. Столыпина уничтожило ряд ограничений, существовавших для крестьян и других лиц бывших податных сословий. Местом постоянного жительства для них стало считаться не место приписки к тому или иному обществу (городскому или сельскому), а место фактического проживания, которое можно было выбрать свободно.

Парадоксально, что после захвата власти именно партия, возглавляемая Лениным, восстановила «крепостную зависимость» народа от государства в таком масштабе, какой и не снился предреволюционной России.

Сразу после Октябрьской революции 1917 г. большевики в одном из первых своих постановлений – декрете «Об уничтожении сословий и гражданских чинов» от 11 ноября 1917 г. – полностью ликвидировали паспортную систему Российской империи. С конца 1918 г. главным удостоверением личности в стране стала трудовая книжка. Однако в реальности ее могли получить только жители Москвы, Петрограда и нескольких промышленно развитых губерний. С 1923 г. в СССР был введен новый основной документ – удостоверение личности, выдаваемое по желанию граждан на три года.

«Великий перелом» конца 1920-х – начала 1930-х гг. покончил с последними иллюзиями о свободе в государстве рабочих и крестьян. 27 декабря 1932 г. председателем ЦИК СССР М. И. Калининым, председателем Совнаркома СССР В. М. Молотовым (Скрябиным) и секретарем ЦИК СССР А. С. Енукидзе было подписано Постановление № 57/1917 «Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописки паспортов». Паспортизация проводилась для ужесточения государственного контроля над населением Страны Советов – «в целях лучшего учета населения городов, рабочих поселков, новостроек и разгрузки этих населенных мест от лиц, не связанных с производством и работой в учреждениях или школах», а также «в целях очистки этих населенных мест от укрывающихся кулацких… и иных антиобщественных элементов». Этот документ стал юридической основой советской паспортной системы. Он устанавливал, что отныне «все граждане Союза ССР в возрасте от 16 лет, постоянно проживающие в городах, рабочих поселках, работающие на транспорте, в совхозах и на новостройках, обязаны иметь паспорта». Таким образом, далеко не вся страна была охвачена паспортизацией: за пределами последней осталось подавляющее большинство крестьянства, особые удостоверения выдавались военнослужащим.

1285616586186581258612856szagsdag.jpg

Удостоверение личности гражданина СССР. 1923 г.


Паспорт теперь являлся единственным документом, «удостоверяющим личность владельца». Все бумаги, исполнявшие прежде роль вида на жительство, отменялись. Вводилась обязательная прописка паспортов в органах милиции «не позднее 24 часов по прибытии на новое местожительство». Обязательной стала и выписка – для тех, кто выбывал «из пределов данного населенного пункта совсем или на срок более двух месяцев», а также для обменивающих паспорта, заключенных, арестованных, содержащихся под стражей более двух месяцев.

В паспорте указывались имя, отчество, фамилия, дата и место рождения, национальная принадлежность, социальное положение («рабочий», «крестьянин-единоличник», «служащий», «учащийся» и т. д.), адрес постоянного проживания, место работы или прохождения военной службы, а также сведения о документах, на основании которых выдан паспорт. В нем имелось место для фотографии, которую долгое время вклеивали только при необходимости, однако с октября 1937 г. это стало обязательным. Предприятия и учреждения должны были требовать от принимаемых на работу паспорта (или временные удостоверения), отмечая в них время зачисления в штат. С 8 августа 1936 г. в паспортах лиц, имевших судимость, делали секретную отметку, которая затрудняла устройство на работу для осужденных по политическим мотивам.

738928658682365862385682365.jpg

Крестьяне на строительстве Днепрогэса. Конец 1920-х – начало 1930-х гг.


Процесс паспортизации, разумеется, происходил не одномоментно. В первую очередь ее провели в Москве, Ленинграде, Харькове и в обширных зонах рядом с ними (100 км вокруг Москвы и Ленинграда, 50 км вокруг Харькова). Эти территории объявили режимными, т. е. запрещалось выдавать паспорта и проживать там лицам, в которых советская власть видела прямую или косвенную угрозу своему существованию: «не занятым общественно-полезным трудом» на производстве, в учреждениях, школах (за исключением инвалидов и пенсионеров); убежавшим из деревень «кулакам» и «раскулаченным» (хотя бы они и «работали на предприятиях или состояли на службе в советских учреждениях»); «перебежчикам из-за границы»; прибывшим из других городов и сел страны после 1 января 1931 г. «без приглашения на работу учреждением или предприятием, если они не имеют в настоящее время определенных занятий или хотя и работают в учреждениях или предприятиях, но являются явными летунами или подвергались увольнению за дезорганизацию производства»; «лишенцам» – людям, лишенным советским законом избирательных прав, представителям «бывших эксплуататорских классов»; бывшим заключенным и ссыльным; а также членам семей граждан всех вышеперечисленных групп. Они подлежали выдворению в другие местности страны в течение десяти дней, где получали «право беспрепятственного проживания» с выдачей паспорта.

К 1953 г. режимными в СССР считались уже 340 городов (среди них Одесса, Ростов-на-Дону, Сталинград, Горький, Магнитогорск, Челябинск, Грозный, Севастополь и др.), железнодорожных узлов с обширными зонами вокруг них (от 15 до 500 км) и отдельных местностей. Закарпатская, Калининградская и Сахалинская области, Приморский и Хабаровский края, Камчатка были объявлены полностью режимными.

Как уже говорилось, паспортизация не распространялась на крестьян (за исключением жителей режимных территорий). Тех же, кто желал покинуть деревню, ожидала длинная и мучительная процедура получения паспортов. Формально вроде бы все было просто. Закон гласил: «В тех случаях, когда лица, проживающие в сельских местностях, выбывают на длительное или постоянное жительство в местности, где введена паспортная система, они получают паспорта в районных или городских управлениях рабоче-крестьянской милиции по месту своего прежнего жительства сроком на один год. По истечении годичного срока лица, приехавшие на постоянное жительство, получают по новому месту жительства паспорта на общих основаниях». На практике же закон «корректировался» до неузнаваемости.

Согласно постановлению ЦИК и Совнаркома СССР от 17 марта 1933 г., крестьянин-«отходник» должен был иметь на руках «зарегистрированный в правлении колхоза договор с хозорганами», т. е. с представителями предприятия, бравшего «отходника» на работу по «орг­набору». 19 сентября 1934 г. было принято закрытое постановление Совнаркома СССР, в котором уточнялось, что в паспортизированных местностях предприятия могут принимать на работу колхозников, ушедших в отход без зарегистрированного в правлении колхоза договора с хозорганами, «лишь при наличии у этих колхозников паспортов, полученных по прежнему местожительству, и справки правления колхоза о его согласии на отход колхозника». Таким образом, возможность крестьянина уйти из колхоза полностью ставилась под контроль местного начальства. Уходившие же самовольно серьезно рисковали. Согласно постановлению о паспортах, «беспаспортные» подвергались штрафу до 100 рублей и «удалению распоряжением органов милиции». Повторное нарушение влекло за собой уголовную ответственность. Введенная 1 июля 1934 г. в УК РСФСР статья 192-а предусматривала за нарушение паспортного режима лишение свободы на срок до двух лет. Большая советская энциклопедия 1939 г. формулировала суть советской паспортной системы весьма откровенно: «…порядок административного учета, контроля и регулирования передвижения населения посредством введения для последнего паспортов. Советское законодательство, в отличие от буржуазного, никогда не вуалировало классовую сущность своей П. с. [паспортной системы. – С. М.], пользуясь последней в соответствии с условиями классовой борьбы и с задачами диктатуры рабочего класса на разных этапах строительства социализма».

8326582638682365868236582368568236sjdhgfhsgdf.jpg

Крестьяне на строительстве Днепрогэса. Конец 1920-х – начало 1930-х гг.


 

Современный историк В. П. Попов так описывает ситуацию с получением паспорта на селе: «Перед крестьянами, решившими уехать из деревни с соблюдением паспортных законов, о которых они знали понаслышке, стояла трудноразрешимая задача: надо было иметь договор с предприятием – только тогда они могли получить в милиции паспорт и уехать. Если договора не было, приходилось идти на поклон к председателю колхоза и просить справку на “отход”. Но не для того создавалась колхозная система, чтобы сельским невольникам разрешалось свободно “разгуливать” по стране. Председатель колхоза хорошо понимал этот “политический момент” и свою задачу: “держать и не пущать”… Попытаемся представить мытарства крестьянина для получения “вольной”. Договора, как правило, в руках нет, так как государство внимательно контролировало и регулировало “оргнабор” в деревне. В зависимости от положения с кадрами в той или иной отрасли, на стройке, заводе, шахте оно то разрешало государственным вербовщикам набирать рабочую силу по деревням... то закрывало эту лазейку. Значит, перво-наперво крестьянину следовало идти за справкой к председателю колхоза. Тот отказывает прямо или тянет, предлагает подождать с уходом до завершения сельскохозяйственных работ. Ничего не добившись в колхозе, крестьянин пытается начать с другого конца – сначала заручиться согласием в сельсовете. Председатель сельсовета – такая же “тварь дрожащая”, как и председатель колхоза, существо зависимое, ценящее свое место “начальника” больше всего на свете. Естественно, он спрашивает крестьянина, есть ли у того справка из правления, просит ее показать. Если справки нет, разговор окончен, круг замкнулся. Остается только возможность подкупить сельских чиновников или подделать необходимую справку. Но на то и милиция, чтобы проверять все документы до точки, а при необходимости запрашивать ту инстанцию, которая выдала справку. Так создается почва для сращивания местной власти – колхозной, советской, милицейской, которая становится безраздельным хозяином деревни».

Положение «паспортизованных» жителей городов было чуть более свободным. Передвигаться по стране они могли, но выбор постоянного места жительства был ограничен необходимостью прописки, причем паспорт стал единственно допустимым для этого документом. Таким образом, механизм прописки служил мощным инструментом регулирования расселения граждан по территории СССР. Разрешая прописку или отказывая в ней, можно было эффективно влиять на выбор места жительства. Проживание без прописки каралось штрафом, а при рецидиве – исправительно-трудовыми работами на срок до 6 месяцев (уже упомянутая статья 192-а УК РСФСР). Колоссально возросли возможности контроля над гражданами, резко облегчился механизм полицейского сыска: возникла система «всесоюзного розыска» через сеть паспортных столов – специальных справочных центров, созданных в населенных пунктах.

С начала Второй мировой войны паспортный режим в городах ужесточился. В мае 1940 г. НКВД СССР распорядился выдавать работникам угольной промышленности вместо паспортов спецудостоверения. Паспорта хранились в отделах кадров предприятий и выдавались на руки в исключительных случаях (например, для предъявления документа в загсе при перемене фамилии, вступлении в брак или при разводе). В 1940–1944 гг. это распоряжение распространилось на работников предприятий черной и цветной металлургии, химической промышленности, тяжелой индустрии, судостроения, железнодорожного, морского и речного транспорта, системы Главного управления трудовых резервов. Такой порядок отменили только в мае 1948 г.

В 1949 г. Бюро Совмина СССР по инициативе министра внутренних дел Л. П. Берии рассматривало вопрос о реформе паспортной системы, предусматривавшей введение паспорта нового образца и «выдачу паспортов не только городскому, но и сельскому населению». Однако предложение было отклонено. Зато в мае 1953 г. Совмин утвердил проект того же Берии «О сокращении режимных местностей и паспортных ограничений», исключавший из числа режимных около 150 городов и местностей, все железнодорожные узлы и станции. С октября 1953 г. вступило в силу новое положение, несколько расширившее список местностей, где граждане были обязаны иметь паспорта. Лицам, достигшим 40 лет, выдавались бессрочные документы, лицам в возрасте от 20 до 40 лет – десятилетние, лицам в возрасте от 16 до 20 лет – пятилетние. Краткосрочный паспорт (на срок не более 6 месяцев) выдавался в случаях, когда люди не могли представить все необходимые для получения паспорта справки, при утрате паспортов, а также выбывающим из сельской местности на сезонные работы (в «отход»). Но в целом основы советской паспортной системы и режима прописки остались неприкосновенными. Сохранена была и уголовная ответственность за нарушение паспортного режима.

В отношении крестьянства никакой либерализации системы ни после окончания Великой Отечественной войны, ни после смерти Сталина, ни во время хрущёвской оттепели так и не последовало. Только 28 августа 1974 г. Постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР «О мерах по дальнейшему совершенствованию паспортной системы в СССР» было принято решение о введении с 1976 г. паспорта гражданина СССР нового образца. Отныне «паспорт гражданина СССР обязаны иметь все советские граждане, достигшие 16-летнего возраста». Выдача и обмен документов должны были проводиться с 1976 по 1981 г. За шесть лет в сельской местности впервые было выдано 50 млн паспортов (на отдаленных территориях процесс продолжался до 1989 г.).

Паспорт стал бессрочным, были ликвидированы буквенно-цифровые коды, которыми отмечались документы бывших заключенных, военнопленных или лиц, находившихся на оккупированной территории. Для учета изменения внешних черт владельца паспорта ввели последовательную вклейку 3 фотографий: при получении паспорта в 16 лет, при достижении 25 и 45 лет. Однако режим прописки новое Положение о паспортах оставило практически неизменным. Чуть более либеральными стали ее сроки.

Советские паспорта продолжали действовать на территории Российской Федерации практически все 1990-е и в начале 2000-х гг. В июле 1997 г. правительство утвердило положение о российском паспорте и его описание. Обмен старых советских паспортов на новые российские завершился лишь в 2008 г.

 Сергей Михайлов, кандидат исторических наук

ПОСЕТИТЬ ДОМ

Желаете посетить действующую выставку и Дом Российского исторического общества?

Запись

Поиск по сайту

Мы в соцсетях

КНИГИ

Цех историков

Сухой закон 1914 года. Чем обернулась борьба за народную трезвость накануне революции

239865893628562365.jpg

Одним из факторов, дестабилизировавших внутриполитическую обстановку в Российской империи накануне Февральской революции 1917 г., стала правительственная политика по ограничению продажи алкогольных напитков – так называемый сухой закон 1914 г.

 

Та самая «Баттерфляй»? Журналисты-сатирики о Японии в 1904–1905 гг.

гейша фот в 1904–1905 гг.

К началу ХХ столетия деловитый порыв западных держав и примкнувшей к ним России в направлении Дальнего Востока, при всём прагматизме его целей, был проникнут многочисленными мифами и стереотипами ориенталистского происхождения.

 

Первые шаги к рынку. Возвращение частных банков в СССР

23586823658623867582365862351.jpg

Одним из самых решительных шагов к рынку в период перестройки стала коммерциализация банковской сферы, начало которой было положено во второй половине 1980-х гг. образованием первых со времен НЭПа кооперативных и коммерческих банков.

Новости Региональных отделений

Фестиваль « Сибирский Огонь» прошел 11 июня в Новосибирской области

9823658623865823658623852354.jpg

АНО « Историческое общество СФО» организовало и провело в Новосибирской области Седьмой Международный военно-исторический фестиваль «Сибирский огонь» . Он состоялся с 10 по 12 июня 2018 г. в селе Большой Оёш Колыванского района Новосибирской области.

 

В Пензенском госархиве открыли мемориальную доску Вячеславу Годину

2398658623856823686235235-2.jpg

Торжественное открытие мемориальной доски-горельефа историку, заслуженному работнику культуры РСФСР, директору государственному архива Пензенской области (1969-1991 гг.) Вячеславу Степановичу Годину состоялось 5 июня 2018 года.

 

На фестивале «Красная площадь» представлен проект об А.Солженицыне

3297569286385623658263852352.jpg

1 июня 2018 г. на книжном фестивале «Красная площадь» в Москве при поддержке Министерства культуры и туризма Пензенской области, Общественной палаты Пензенской области и отделения Российского исторического общества в Пензе был представлен культурно-просветительский проект «Александр Солженицын и Пензенский край».

Трибуна

«Великая российская революция: проблемы исторической памяти»

Директор Института российской истории РАН доктор исторических наук Юрий Александрович Петров в своём докладе «Великая российская революция: проблемы исторической памяти» сосредоточился на том новом знании, которое было получено отечественными историками в результате исследований последних лет в области изучения и научной трактовки государства, общества и культуры России в контексте революционных событий.

 

«Новый взгляд на 1917 год. Международный проект «Великая война и революция России»

Давид СХИММЕЛЬПЭННИНК ван дер ОЙЕ, профессор Университета Брока (Канада) представил сообщение «Новый взгляд на 1917 год. Международный проект «Великая война и революция России». Его рассказ о масштабной научно-издательской программе свидетельствует о непреходящем интересе в международном историческом сообществе к революционной эпохе в России.

 

Юрий Тракшялис - "В небесах мы летали одних...". Круглый стол "Нормандия-Неман - 75 лет"

Из истории боевого пути 18 гвардейского Витебского дважды Краснознаменного орденов Суворова II  и Почетного Легиона авиационного полка «Нормандия-Неман» известно, что 23 февраля 1943 года 18 гв. полк под командованием гвардии подполковника Голубова вошел в состав 303-й авиационной дивизии 1-й Воздушной армии.

Прокрутить наверх