1921: Время собирать камни. От разрушения к созиданию

В истории бывают рубежные моменты, когда неотвратимость перемен с очевидностью предстаёт перед людьми разных социальных страт, политических лагерей и культурных ориентиров. Те, кто настроен на пульс эпохи, синхронно ощущают некие могучие токи, тектонические сдвиги континентальных плит, меняющие геополитический ландшафт мира.

Современники, разделённые партийными перегородками, дают различные истолкования назревшему и надвигающемуся. Но из дня сегодняшнего видно то общее, что лежит за их предчувствиями и утверждениями; отчётливо различима их интегральная составляющая.

Один из таких моментов в истории России – 1921 год, и это при том, что он не стал в культурной памяти знаковым, вызывающим ассоциации с первого раза – в отличие, скажем, от 1905-го, 1917-го, 1937-го, 1941-го и 1945-го… 1991-го. Каковы ближайшие к нему знаковые даты?

1920-й (Русский исход из Крыма), 1922-й (красные с боем взяли Приморье – «белой армии оплот»), 1923-й (разбиты отряды Сибирской добровольческой дружины генерала А.Н. Пепеляева – подавлены последние очаги организованного вооружённого сопротивления большевикам). Образование Советского Союза в конце 1922 года (30.12.1922 – эту дату помнил каждый советский школьник!).

От разрушения к созиданию

Но неизбежным наступление новой геополитической реальности стало, как представляется, именно в 1921-м. Если воспринять этот год как своего рода перевал, можно определить, от чего уводил и к чему вёл крутой маршрут. Это был путь от революционного разрушения к новому созиданию. От дезинтеграции территорий бывшей империи к «собиранию земель», воссоединению великого евразийского пространства. От жёсткого социально-классового антагонизма – к осторожному поиску возможностей совместного служения стране победителей и побеждённых, «трудящихся» и «бывших».

Это был год начала «собирания камней», столь безудержно и бездумно разбросанных в предшествующие годы. Время, когда был сформулирован народный запрос на новое качество быта и бытия. Его ощущали и выражали носители далёких друг от друга политических программ – Ленин и Троцкий, евразийцы и сменовеховцы, даже «безумный барон» Роман Унгерн фон Штернберг, выступивший со своей Азиатской конной дивизией из Урги в поход ради восстановления Срединного царства… Удивительно, но в каких-то пунктах эти программы совпадали – прежде всего, в необходимости новой пространственной интеграции. А воплотить в жизнь один из самых амбициозных интеграционных проектов удалось, как известно, большевикам – благодаря железной воле, помноженной на открытость к утопии, но с опорой на прежний опыт имперского строительства.


Крестьяне собирают картофель под наблюдением вооружённой охраны. 1918 год

…А начинался 1921-й в суровых тонах военного коммунизма. Причём, похоже, большевикам, одержавшим полную победу на всех фронтах в европейской части России и добивавшим «контру» на азиатских направлениях, была не слишком близка идея сворачивания жёстких распределительных порядков по мере подавления сопротивления регулярных белых армий. Более того, по оценкам историков, своего апогея военно-коммунистические методы достигли к 1920 году, когда военные действия в основном завершились. Место вооружённых красных войск занимали многолюдные «трудармии».

Принцип «каждому – по потребностям», казалось, начинал торжествовать: 23 декабря 1920 года введено бесплатное пользование почтой, телеграфом и телефоном; 1 января 1921 года провозглашено бесплатное снабжение и обслуживание рабочих и служащих государственных предприятий, членов их семей и семей красноармейцев; 27 января отменены коммунальные платежи, плата за жильё, городской транспорт и бани, а 5 февраля – плата за лекарства, отпускаемые из аптек по рецептам врачей…

Продовольствие, доставленное самарскими рабочими
и крестьянами для 1-го Советского батальона. 1919 год.
Фото Виктора Буллы
Продовольствие, доставленное самарскими рабочими и крестьянами для 1-го Советского батальона. 1919 год. Фото Виктора Буллы

Деньги, казалось, отмирали «за ненадобностью»; банковско-кредитная система стала не нужна. 93% оплаты труда рабочих и служащих составляло натуральное вознаграждение в виде продукции предприятий и продовольственных пайков. В 1920 году был упразднён Государственный банк. Наверное, никогда до этого в мировой истории романтическое презрение к деньгам не обретало столь конкретного экономико-финансового обоснования. В период Гражданской войны различными правительствами на территории прежней Российской империи выпускалось от 10 до 20 тысяч разновидностей денежных знаков, большая часть которых была ничем не обеспечена и играла чисто представительскую роль, утверждая «легитимность» местных правительств и при этом дискредитируя в глазах людей сами деньги.


Обстрел кронштадтских фортов курсовой батареей. Март 1921 года. Фото Виктора Буллы.

Меры «коммунистического» распределения не были обеспечены материально-технической составляющей: те же лекарства было значительно проще достать не в пустых государственных аптеках, а у перекупщиков-спекулянтов. Промышленное производство по сравнению с 1913 годом сократилось в 7 раз. Производство сельскохозяйственной продукции понесло меньшие потери – от 33 до 40% (посевные площади сократились на 20–25%). Во многом это было связано с тем, что крестьяне до поры были готовы терпеть лишения и тяготы: ведь новая власть наделила их землёй.

Однако продовольственная диктатура большевиков всё ужесточалась: от продотрядов, которые пытались организовать обмен товаров на продукты питания и хлеб, власть переходила к всеобщей жёсткой продразвёрстке – фактически бесплатному изъятию «излишков производства» (номинально должен был производиться обмен сельхозпродукции на промышленные товары, но последних катастрофически не хватало). К середине 1920 года развёрстка была распространена на более чем 20 видов продовольствия и сырья, включая зерно, картофель, мясо, сено. Страна встала лицом к лицу с тревожной перспективой тотальной крестьянской войны. К началу 1921 года в сельской России произошло свыше 100 стихийных антибольшевистских выступлений. Одно из самых известных восстаний – Тамбовское («антоновщина») – началось в августе 1920 года стихийно, с разоружения крестьянами продотряда. Примечательно, что главный лозунг повстанцев был прост: «Смерть коммунистам!» Против советской власти как таковой они не выступали. В начале февраля 1921 года продразвёрстка в Тамбовской губернии была отменена.

Ещё более серьёзным «звонком» для новой власти стало Кронштадтское восстание (28 февраля – 18 марта 1921 года), поднятое матросами – вчерашними крестьянами – под лозунгами ликвидации большевистской диктатуры, перевыборов Советов со «свободной предварительной агитацией рабочих и крестьян», «свободы слова и печати для рабочих и крестьян, анархистов и левых социалистических партий», разрешения «свободного кустарного производства собственным трудом», «полного права действия крестьянам над всею землёю»… Кронштадтская программа имела все шансы получить реальный отклик в сердцах той самой огромной крестьянской массы, которая поддержала большевиков. Именно поэтому Ленин оценивал мятеж как величайшую угрозу, которая «несомненно, более опасна, чем Деникин, Юденич и Колчак вместе взятые, потому что мы имеем дело со страной, где пролетариат составляет меньшинство…»

Практичность утопии

Большевики в очередной раз показали себя умелыми тактиками и дальновидными стратегами. Организовав быстрое силовое подавление мятежа, они фактически одновременно, на X съезде РКП(б) (8–16 марта), провозглашают курс на новую экономическую политику. Вскоре сырьевая развёрстка заменяется натуральным налогом, который был в два – четыре раза меньше неё; разрешается свободный обмен и торговля сельхозпродукцией. И в целом ряд решений, принятых кремлёвской властью в 1921 году, выдержан в духе кронштадтской программы: сворачиваются продотряды и заградотряды, отменяются трудовая повинность и трудовые мобилизации, расформировываются трудовые армии, частные владельцы получают возможность вновь запустить производство на предприятиях с числом работников не более 10 человек.

Страна словно совершает крутой вираж над пропастью, а режим подчёркивает свой общенародный характер, одновременно укрепляя репрессивный аппарат. Один штрих: именно в 1921 году в библиотеках и архивах создаются «спецхраны», просуществовавшие до 1990 года. Давая послабления в экономике, ленинское руководство демонстрирует решимость удержать политическую, идейную власть. Впрочем, к 1921 году уже довольно ясно обозначились две сферы, где было возможным совместное служение Родине убеждённых большевиков и «бывших». Это – наука и… армия!

Военспецы после войны сПольшей (1919–1921) получают очень важную для русского офицера моральную санкцию: они служат не очередному режиму, а Родине, решающей свои исторические задачи. Что касается развития науки – вот лишь несколько фактов: в полуголодной стране в 1921 году создаются Биохимический институт Наркомздрава, Физико-математический институт РАН, Электротехнический институт, Институт связи, Инженерно-строительный институт, Неофилологическая библиотека (нынешняя «Иностранка»), Коммунистический университет трудящихся Востока…

Командир 35-го кавалерийского полка Константин Рокоссовский (в центре)
среди участников боев с бароном Унгерном. 1920-е годы
Командир 35-го кавалерийского полка Константин Рокоссовский (в центре) среди участников боев с бароном Унгерном. 1920-е годы

От великой утопии большевики не отказываются, но логика истории и прагматика их собственной «линии» приводит к необходимости вместо открытого, ориентированного на внешнюю экспансию («мировая революция»!) содружества советских республик строить всё-таки нормальное государство, с чётко определёнными границами, с ясно читаемым – что называется, «по карте» – геополитическим образом. На просторах Евразии вновь, после кратковременного исторического интервала, появляются узнаваемые обводы очередного наследника великих континентальных империй (начиная с Тюркского каганата). Впрочем, в 1921 году имя его из четырёх чеканных букв – С.С.С.Р. – ещё неведомо.

Вызревание и становление новой федеративной государственности развивалось в двух плоскостях. Одна – это многочисленные эксперименты, национально-государственное строительство, слияние и размежевание республик – своего рода «броуновское движение». Моделью для СССР стала РСФСР, в состав которой первоначально входили многие будущие союзные республики. Примечательно, что территории нескольких нынешних новых независимых государств Средней Азии в 1921 году были в границах РСФСР, а обширные земли Приамурья и Приморья – нет! Они входили в состав «красного буфера» – Дальневосточной республики, имевшей статус, как сказали бы сегодня, «частично признанного государства».

Противоречивость разновекторных процессов интеграции и суверенизации породит в 1922 году партийную дискуссию об «автономизации» (в ходе которой грузина ДжугашвилиСталина будут обвинять едва ли не в великорусском шовинизме).

В ходе этой дискуссии и утвердится окончательная формула будущего Союза. А пока, в 1921-м, разбросанные историческим взрывом территории начинают всё больше тяготеть друг к другу. Постепенно объединяются транспорт, связь, органы внешней торговли, бюджетно-налоговая и денежная системы автономий внутри РСФСР, а затем и Украины, Белоруссии, Грузии, Армении, Азербайджана (последние три республики в 1922 году создадут Закавказскую Федерацию). Совнарком, многие наркоматы и ведомства РСФСР постепенно приобретали черты общефедеральных органов. Отметим: первый хозяйственный проект, знаменитый план ГОЭЛРО, принятый в декабре 1920 года в Москве, касался как РСФСР, так и других республик.

«Исход к востоку»?

Вторая плоскость, в которой развивались события, – область интеллектуальная и духовная, сфера исторических интуиций. Здесь поразительно совпадение векторов, по которым действовали большевики и их оппоненты. 1921 год отмечен появлением на свет евразийства как оригинального течения русской мысли. Евразийские идеи впервые ясно прозвучали на заседании религиозно-философского кружка в Софии 3 июня 1921 года, а в начале августа вышел из печати знаменитый сборник статей «Исход к Востоку: Предчувствия и свершения (Утверждение евразийцев; Кн. 1)». Его авторы – лингвист и философ Н.С. Трубецкой, философ, богослов, историк культуры Г.В. Флоровский (впоследствии священник), музыковед и публицист П.П. Сувчинский, географ и экономист П.Н. Савицкий.

Как часто бывает с подобными знаковыми изданиями, на этот сборник часто ссылаются, но не часто всерьёз читают и порой приписывают авторам мысли, которых они либо не исповедовали, либо не высказывали в этом конкретном случае. На самом деле из дня сегодняшнего первый совместный труд евразийцев смотрится довольно спокойным. Большая часть размышлений авторов – это теология или культурология в духе Н.Я. Данилевского. Авторы констатируют, что время, в которое они живут, «поворотное, а не только переходное». Однако философский эсхатологизм не переходит в надрывную апокалиптику. К тому же в «Исходе к Востоку» (редкость для тогдашней эмигрантской литературы) нет радикальных политических проектов и деклараций, но есть несколько важных и примечательных для нашей темы мест.

В «Предисловии», наиболее концептуально нагруженной части сборника, раскрывается идея своеобразного «кочевничества» культуры, её «переселения и перерождения», причём утверждается, что «смена западноевропейскому миру придёт с Востока». Этот «Восток» тогда, в 1921-м, виделся первым евразийцам достаточно смутно – было понятно лишь, что дело великого обновления мировой культуры лежит на России. Именно ей предстоит «в великом подвиге труда и свершения раскрыть миру некую общечеловеческую правду» – в этой фразе нельзя не почувствовать нечто созвучное пафосу таких романтических коммунистов, недавних богостроителей, как Луначарский, Красин, Богданов.

Не находя «других слов, кроме слов ужаса и отвращения, чтобы охарактеризовать бесчеловечность и мерзость большевизма», евразийцы признавали «дерзание» и «бесстрашие» большевиков в постановке экзистенциальных вопросов. Авторы сборника ощущали себя теми, кто увидел первые проблески зари новой цивилизации, идущей на смену пришедшей в упадок Европе, и поэтому находили в себе силы «смириться перед революцией как перед стихийной катастрофой». Молодые русские эмигранты предрекли, что «в исторических сбываниях большевизм приходит к отрицанию самого себя и в нём самом становится на очередь жизненное преодоление социализма». Это парадоксальное предвидение оказалось ближе к истине, чем многие прогнозы, звучавшие тогда и из Москвы, и из эмигрантского лагеря.



«Исход к Востоку» проникнут особым чувством евразийского пространства, которое до некоторой степени предопределяет судьбу народов: Россия составляет целый «континент в себе», – пишет Савицкий; при этом существует особое «сродство душ» народов «евразийского» (=«Российского») мира, общность их экономических интересов и «хозяйственная взаимообращённость». Уже по этим первым эскизным наброскам евразийской идеи видно, насколько значимой стала тогда тема интеграции просторов и народов. Позднее, как известно, интеллектуалы-эмигранты разовьют свои «предчувствия» в обширное учение, подкреплённое выводами различных отраслей гуманитарной и естественной науки. Что ж, способность к научному обоснованию утопии (и воля к её воплощению!) может быть признана характерной чертой русской (евразийской?) культуры.

А пока, в те самые летние дни 1921 года, когда в Болгарии впервые прозвучали евразийские манифесты, на другом конце континента, в монгольских и забайкальских степях, разворачивались последние акты Унгерниады. Не вдаваясь в подробности деятельности и «экзотику» взглядов барона Р.Ф. Унгерн фон Штернберга, отметим, что он был настроен столь же антиевропейски и антибуржуазно, как и большевики, и евразийцы. И, по сути, дышал тем же воздухом утопии, что и они. Только его утопия «Срединного государства» и «соединения всех племён и верований» Востока была окрашена в «жёлтые» тона буддийской религии и священной паназиатской монархии: «Я знаю и верю, что только с Востока может идти свет, единый свет для существования государства на началах правды… Европейская культура принесла столько зла для государств и Востока, что пора вступить в борьбу и дать отпор на долгие времена…» (из письма генералу Ли Чжанкую).

Так парадоксальным образом смыкались в своих предчувствиях и свершениях и те, кто был одержим тогда духом современности, и те, кто жил духом истории. Как бы мы ни оценивали сложный и трагический 1921 год, нельзя не признать главного: это было преддверие нового витка развития Русской цивилизации, выход на качественно иные горизонты исторического бытия.

Текст: Сергей Георгиев

ВЕРСИЯ ДЛЯ СЛАБОВИДЯЩИХ

Мы в соцсетях

Запись на экскурсии в Дом РИО

КНИГИ

logo.edac595dbigsmall.png

Новости Региональных отделений

В саратовский архив переданы брошенные партийные документы

В саратовский архив переданы брошенные партийные документы

Фонд Государственного архива новейшей истории Саратовской области (ГАНИСО) пополнился несколькими сотнями учётных карточек членов КПСС (Коммунистической партии Советского Союза).

 

«Эргенэ-Кун» - легендарная и историческая прародина монголов

«Эргенэ-Кун» - легендарная и историческая прародина монголов

15 июля в здании отдела истории Иркутского областного краеведческого музе при поддержке регионального отделения Российского исторического общества состоялась пресс-конференция организаторов и участников фестиваля «Эргенэ-Кун» - легендарная и историческая прародина монголов».

 

В коллекции документов и воспоминаний участников ВОВ в ГА УО новые раритеты

В коллекции документов и воспоминаний участников ВОВ в ГА УО новые раритеты

В рамках проведения акции «Сохраним память» с 12 апреля по 30 июня 2021 года на хранение в Государственный архив Ульяновской области поступило 46 документов участников Великой Отечественной войны 1941–1945 годов.

Цех историков

Жажда созидания. Русский авангард: культурный смысл «послания»

detail_pictu1297561982598612895re.jpg

«Нам трудно представить в сегодняшней прагматичной, растерявшей многие иллюзии России постреволюционный созидательный энтузиазм 20-х годов прошлого века. Голод и разруха военного коммунизма, продолжавшаяся на окраинах страны Гражданская война, скудный быт, как это ни покажется сегодня странным, порождали в головах молодых не уныние, а жажду созидания, невиданный творческий и трудовой порыв…

 

Временное правительство можно было считать революционным

28747246824686486238462846.jpg

Созданное еще до отречения Николая II, Временное правительство и по своей программе, и по обстоятельствам «рождения» в полной мере можно было считать революционным.

 

Археография: символ свободы или жертва идеологии?

2938659823698562398652.jpg

Почти четверть века, прошедшая со времени крутой смены курса Россией в конце ХХ в., дает возможность ретроспективного взгляда на целый ряд сюжетов отечественной истории. Один из них, не самый значимый на первый взгляд, — публикация источников, именуемая в кругах специалистов «археографией».

Трибуна

Речь Ефима Пивовара на III Всероссийском съезде учителей истории и обществознания

Текст выступления президента Российского государственного гуманитарного университета, члена Совета Российского исторического общества Ефима Пивовара на III Всероссийском съезде учителей истории и обществознания

 

«Великая российская революция: проблемы исторической памяти»

Директор Института российской истории РАН доктор исторических наук Юрий Александрович Петров в своём докладе «Великая российская революция: проблемы исторической памяти» сосредоточился на том новом знании, которое было получено отечественными историками в результате исследований последних лет в области изучения и научной трактовки государства, общества и культуры России в контексте революционных событий.

 

Мировая война, европейская культура, русский бунт: к переосмыслению событий 1917 года

Нынешняя историографическая ситуация применительно к проблемам истории революции 1917 г. не кажется мне оптимистичной. Тем не менее, хотелось бы обратить внимание на заметную подвижку: революция непосредственно связывается с Первой мировой войной – сказалось соседство 100-летних коммемораций. Конечно, могут сказать, что эта мысль отнюдь не новая: еще В.И.Ленин указывал на эту связь, хотя и в особом контексте.

Monographic

Экономическая и политическая история СССР 1945 – 1991 годов

82736598263958623865928365923865-2.jpg

Изучение экономической и политической истории СССР в период 1990 – 2000-х годов находилось под значительным влиянием особенностей развития современного российского государства, ставшего преемником советского государства не только в юридическом отношении, но и в других ресурсных аспектах.

 

Жалобные книги советских предприятий торговли и общественного питания

23985982365896293856293865982632.jpg

Стратегия обращений советских граждан по поводу защиты своих потребительских прав представляет серьезный научный интерес. Социолог Е.А. Богданова считает, что осознание (легитимация) отношений между контрагентами по поводу потребления, как социальной проблемы, началось в СССР с начала 1970-х гг. и явилось следствием органической либерализации 1960-х [Богданова, 2002, с. 46].

 

Небесный заступник Твери - cвятой благоверный князь Михаил Тверской

817563162659182598619256891625125.jpg

О том, как в Твери чтут память святого благоверного князя Михаила Ярославича Тверского, рассказывает Георгий Николаевич Пономарёв, актёр и режиссёр Тверского академического театра драмы, заслуженный артист Российской Федерации, почётный гражданин Твери, создатель моноспектакля «Михаил Тверской», автор многочисленных научных и художественных работ о великом князе, бессменный председатель Общества Михаила Ярославича Тверского.

Прокрутить наверх