Виктор Тёмин: Знамя Победы в судьбе репортера

Пожелтевший, стертый на сгибах листок на бланке редакции газеты «Правда». И регистрационная дата – 22 июня 1941 года.

Это служебное удостоверение фотокорреспондента Виктора Антоновича Тёмина, направляемого редакцией в Киевский, Белорусский и Одесский военные округа, ещё не ставшие фронтами и только что принявшими на себя первые удары гитлеровской Германии.

Виктор Тёмин: Знамя Победы в судьбе репортера

Виктор Тёмин: Знамя Победы в судьбе репортера

Между этим удостоверением и знаменитым снимком поверженного рейхстага – с водружённым на него Красным знаменем – без малого полторы тысячи фронтовых и редакционных будней репортёра. Всех дней и ночей, наполненных и горечью лишений и потерь, и радостью от освобождения родных городов. С первого и до последнего дня войны Тёмин сделал множество уникальных фотографий – в действующей армии, на передовой и последних, завершающих военную летопись, кадров – подписания актов о капитуляции гитлеровской Германии и милитаристской Японии.

Виктор Тёмин
На фото: Виктор Тёмин

В Государственном архиве Российской Федерации находится личный фонд фотокорреспондента «Правды» Виктора Тёмина за 1928 – 1987 годы (ГА РФ. Ф. 10140). Содержащиеся в нём документы и фотографии ярко и убедительно свидетельствуют как о подвиге советского народа и его воинов, так и о мужестве и самоотверженности тех фронтовых журналистов, кто по своему профессиональному долгу рассказывал стране о сражающейся Красной армии.

С удостоверением «Правды»

Одним из первых снимков Тёмина, отправленных в редакцию, была фотография сбитого в первый же день войны под Киевом фашистского самолёта. За этим снимком последовала масса других, вселявших у советских людей даже в самые трагические дни лета 1941 года уверенность в победе. За годы Отечественной войны фронтовой корреспондент капитан Тёмин побывал на разных фронтах, где ему приходилось проявлять себя не только в качестве творческого репортера, но и просто как мужественного и решительного человека, одержимого стремлением во что бы то ни стало донести суровую правду войны до трёх миллионов тогдашних читателей «Правды», выполнить любое задание своей редакции.

Виктор Тёмин: Знамя Победы в судьбе репортера

Газеты оставались главным окном в большой мир, и первой и главной из них была «Правда». Очень ёмко сформулировал её роль Илья Эренбург, не просто популярный литератор, но и военный корреспондент ряда ведущих советских изданий ещё со времён сражений в республиканской Испании:

«В мирное время газета – осведомитель. В дни войны газета – воздух. Люди раскрывают газету, прежде чем раскрыть письмо от близкого друга. Газета теперь письмо, адресованное лично тебе. От того, что стоит в газете, зависит твоя судьба».


Имя Тёмина, как, впрочем, имена и других журналистов, писавших документальную летопись Отечественной войны, вполне достойно стоять в одном ряду с авторами «Правды» военной поры: Михаилом Шолоховым, Константином Симоновым, Всеволодом Вишневским, Борисом Горбатовым, Михаилом Исаковским, Леонидом Леоновым, Самуилом Маршаком, Сергеем Михалковым, Борисом Полевым, Сергеем Сергеевым-Ценским и другими.

Виктор Тёмин: Знамя Победы в судьбе репортера

Отличавшийся не только собственным репортёрским почерком Тёмин, человек не робкого десятка, обладал многими чертами, без которых успешная работа фотокорреспондента если и не невозможна, то и затруднительна, – смелостью, находчивостью (порой даже на грани авантюрности), способностью не бояться генеральского гнева. При этом есть и совершенно неожиданные свидетельства – о никогда не терявшем им чувстве юмора даже в самых смертельно рискованных ситуациях, за что коллеги и друзья в шутку называли его «неистовым Витей».

Бывший редактор «Красной звезды» генерал-майор Давид Ортенберг рассказывал, что в собственных фронтовых командировках всегда предпочитал компанию с правдистом Тёминым.

«Отправился, – пишет он, – я в Краснодар со своим неизменным спутником – фотокорреспондентом Виктором Теминым... Пробираться в дивизию надо было тропками и дорожками, которые отчетливо были видны в перекрестии стереотруб и в бинокль неприятелем. Солдатский юмор окрестил эти дорожки названиями: «Пойдешь – не пройдешь», «Ползи брюхом», «Пропащая душа» и т. п. Под огнем минометов и бомбардировщиков нам не раз приходилось прижиматься к матушке-земле. А Темин, который всегда рад был запечатлеть свое начальство в неудобных позах, сделал несколько такого рода снимков Леселидзе, Гречкина (командующего 18-й армией Закавказского фронта и командующего десантной группой войск армии) и меня...»


Перед человеческим обаянием и профессионализмом газетчика не мог устоять даже Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков. С Тёминым он познакомился в своё время на Халхин-Голе, где был командующим армейской группой советских войск в Монголии, и с тех пор между ними сохранялась незримая, теплая симпатия.

«Каким был Георгий Жуков? — сам себя однажды спустя много лет после войны спросил Тёмин. — Жёстким. Очень жёстким. Я его видел и в окопах, и в солдатском быту, и в бою. Мы частенько с ним чаёвничали с глазу на глаз. Он о себе рассказывал очень откровенно... Он мне признался, что так его улица воспитала: или со щитом, или на щите. В дворовых побоищах побеждали не самые сильные, а самые быстрые и ловкие. И здесь, говорил Жуков, важно быстрее соперника выбросить кулак. Первым ударить, ошеломить, захватить инициативу...»


Георгий Жуков среди бойцов
На фото: Георгий Жуков среди бойцов

Без этих качеств, без отчаянной смелости не представлял себя и сам фотокорреспондент «Правды». Без них никогда не был бы обошедший весь мир его главный снимок – Знамя Победы на поверженном рейхстаге в первые майские дни 1945 года.

История этого знамени восходит за более чем полгода до ожесточённых сражений за столицу рейха. Идея победного стяга была высказана И.В. Сталиным осенью 1944 года на торжественном заседании Моссовета, посвящённом 27-й годовщине Великой Октябрьской революции.

«Теперь, – сказал Верховный главнокомандующий, – перед Красной Армией остаётся её последняя, заключительная миссия: довершить вместе с армиями наших союзников дело разгрома немецко-фашистской армии, добить фашистского зверя в его собственном логове и водрузить над Берлином Знамя Победы».


Где это знамя, символ грядущей Победы, должно быть поднято, было предопределено заранее – тоже Сталиным – над рейхстагом, являвшимся иным символом – германской государственности. Именно здесь, в здании Имперского собрания (так название звучит в переводе с немецкого) с 1894 по 1933 год заседал одноимённый государственный орган Германии – сначала рейхстаг Германской империи, затем Веймарской республики. Отсюда, с известного провокационного поджога, начиналась гитлеровская диктатура в Германии, вылившаяся впоследствии в чудовищную мировую войну. После устроенного нацистами пожара, чтобы обвинить коммунистов и расправиться с политическими противниками, редкие заседания рейхстага, утратившего всякое политическое значение, происходили в одном из берлинских театров. Во время войны угловые башни рейхстага были переоборудованы для зенитных батарей, а сами помещения отданы под госпиталь и производство военных электронных приборов. В ходе Берлинской наступательной операции, начавшейся 16 апреля, вокруг рейхстага, объявленного официально главным символом нацистской Германии, велись ожесточённые бои. Вопрос же о победном Красном знамени обсуждался на совещании начальников политотделов 1-го Белорусского фронта 22 апреля. Как указывают архивные материалы и воспоминания участников, от командующего фронтом маршала Жукова поступил приказ и разъяснение о том, что воину, первому поднявшему и закрепившему на рейхстаге любое знамя, флаг и даже ясно видимый красный флажок (которые были в каждой роте), будет присвоено звание Героя Советского Союза.

Военным советом 3-й ударной армии, пробившейся в самый центр столицы рейха, были утверждены специальная форма и официальный статус штурмовых флагов для водружения на рейхстаг. Звезду, серп и молот рисовали через трафарет. Древки для знамён делал армейский киномеханик из карнизов для штор. Никакой парадности не было, но те, кто в нём участвовал, вспоминали необычайное воодушевление — эти флаги были важным знаком приближающегося конца войны. Их было девять по числу стрелковых дивизий в армии, и накануне последнего штурма флаги роздали представителям соединений. Полотнище № 5 передали в 150-ю стрелковую Идрицкую ордена Кутузова дивизию под командованием генерала Василия Шатилова.

Знамя Победы

Историками буквально по часам и минутам установлено, как штурмовые флаги и один из них, водружённый на вершине купола и названный Знаменем Победы, оказались над рейхстагом. Гораздо менее известно об обстоятельствах съёмки этого поистине эпохального события, символизирующего окончание Отечественной войны.

За минувшие десятилетия эта история обросла множеством легенд и баек, одна другой фантастичнее. Следует заметить, что и сам автор знаменитой фотографии Виктор Антонович, как уже отмечалось, при всей своей размашистой удали и способности смело пошутить нередко бывал не прочь подредактировать собственные журналистские приключения. Воспоминания Тёмина при их ценности (впрочем, как и все мемуары) носят отпечаток личности автора и, безусловно, нуждаются в объективном и всестороннем анализе. Во всяком случае, сегодня архивные документы вносят определённые коррективы в рассказанные и Тёминым, и его коллегами-журналистами истории о съёмке и переправке фотографии в газету.

Так, в одном из вариантов баек, по сей день гуляющих по разным изданиям, например, описывается эпизод, в котором якобы Тёмин для съёмки и перелета в Москву… угнал личный самолет Жукова, чтобы быстрее доставить фотографию в редакцию. Дескать, разгневанный командующий фронтом лично звонил редактору «Правды» Петру Поспелову, требуя расстрелять Тёмина за самоуправство, на что тот вроде бы ехидно ответил:

«К сожалению, товарищ маршал, это невозможно. Только что звонил товарищ Сталин и просил передать вам его благодарность за предоставленный самолет, а фотографа наградить».


Сам Тёмин, с присущей ему склонностью «немного прибавить» к фактам, не опровергал подобное мифотворчество, а на протяжении жизни нередко попросту подогревал многие байки молчанием и порой лишь немногим и по секрету рассказывал о том, что же произошло на самом деле.

На самом же деле он действительно вместе с разведчиками из танкового корпуса апрельской ночью на танке пробрался к центру Берлина. Командир 1-го Красноградского Краснознамённого механизированного корпуса 2-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенант Семён Кривошеин, старый знакомый Тёмина ещё по боям у озера Хасан, дал репортёру не один, а даже три танка, и они, к сожалению, пригодились. После боя в парке Тиргартен машина, в которой находился корреспондент, оказалась подбитой; Тёмин перебрался в запасной танк… За два дня боёв с разных мест города было снято несколько плёнок: наших танкистов, атакующих бойцов, лица солдат, ещё не остывших от жарких боёв, колонны пленных солдат и офицеров. Эти фотографии позже все увидели и в «Правде», «Огоньке» и на многих послевоенных выставках… И вот наконец корреспонденту вечером 1 мая пришло долгожданное известие: наш флаг над рейхстагом…

А теперь читаем служебную записку, которую Виктор Антонович направил редактору «Правды» Петру Поспелову ещё за полтора месяца до начала операции по штурму Берлина, 1 марта 1945-го:

«Секретно.
Редактору «Правды» тов. Поспелову П.Н.
От фотокорреспондента В. Тёмина.


План проведения оперативной доставки фотодокументов – снимка «Знамя Победы над Берлином».


В момент генерального наступления и взятия Берлина фотокорреспондент вместе с передовыми частями следует на одном из атакующих танков на Берлин. Сделав съёмку, фотокорреспондент пересаживается на «Виллис» и немедленно доезжает до первого полевого аэродрома, где его ожидает самолет «У-2» (о чем имеется предварительная договоренность, известен пункт и фамилия летчика). На самолете У-2 фотокорреспондент долетает до аэродрома вблизи города Л. (Ландсберг. – Прим.). От того аэродрома до Москвы примерно 1800 клм. На аэродроме Л. фотокорреспондента ожидает специальный самолет типа ДБ-3 или ТУ-2, который может идти до Москвы без посадки за 4-5 часов лётного времени. Экипаж самолета высококвалифицированный может вести самолет в любую погоду и ночью вслепую. Кроме того, на случай нелётной погоды экипаж самолета должен быть снабжён кислородными приборами, дающими возможность вести на высоте 8–10 тыс. м.

Для выполнения плана требуется: Точная договоренность и специальное выделение ВВС сейчас в мое распоряжение двух самолетов У-2 и ДБ-3 или ТУ-6, которые будут находиться на аэродроме Л. Если взятие Берлина будет происходить до 6 часов вечера (пока можно снимать при наличии света), снимки будут доставлены через 10–12 часов после взятия Берлина в Москву.

Фотокорреспондент В. Тёмин».


Как видим, высказанная Сталиным уверенность в Красном знамени над «логовом врага» обретала материализованные черты, в том числе в работе политорганов Красной армии и фронтовых журналистов, задолго до Берлинской наступательной операции.

Высочайший авторитет газеты «Правда» – органа Центрального Комитета и МК ВКП(б), чьё слово в советское время равнялось высшему приказу и чьим представителем был Тёмин, – энергия, предприимчивость и напористость корреспондента позволяли получить некий волшебный пропуск, открывавший двери самых высоких штабов, возможность выходить напрямую на самое высокое начальство. Вряд ли кто мог соперничать с ним в умении раньше других оказаться на месте события, даже как, очевидно, ещё только предполагавшегося.

Так было и на сей раз: заместитель Верховного главнокомандующего, командующий 1-м Белорусским фронтом Маршал Советского Союза Георгий Жуков лично распорядился дать в распоряжение фотокорреспондента самолёт авиаполка связи 16-й воздушной армии. Ни одно оперативное объединение ВВС Красной армии, как эта армия, к началу Берлинской операции за всю войну не имело столь большого боевого состава и опыта.

Знамя Победы

Наступившее утро 2 мая, когда предстояло вылететь на съёмку, не порадовало: над Берлином повсюду стояла сплошная пелена. Сизый дым и сажа от пожаров, бомб и снарядов поднимались на высоту до двух тысяч метров и сильно ухудшали видимость над городом. Обстановка осложнялась также крайне неблагоприятными метеоусловиями – низкая облачность местами опускалась до городских крыш. Очень беспокоили высокие зенитные башни, построенные в Берлине немцами для батарей ПВО и всё ещё представлявшие опасность для наших самолетов. На боевые задания посылались только лучшие подразделения и отдельные экипажи.

На самолете По-2 с летчиком младшим лейтенантом Иваном Вештаком Тёмин летит в сторону немецкого девятого оборонительного сектора Z в самом центре города. Сектор имел собственный гарнизон, состоявший из частей СС охраны Гитлера и сопротивлявшийся с отчаянием обреченных. На земле – артиллерийская и пулеметная пальба, плотная дымная завеса, пылающие здания и горящая техника. В небе – от продолжавших отчаянно сопротивляться окружённых немцев разрывы зенитных снарядов, бьющих по низколетящему легкому самолёту. Воздух за фанерными бортами был буквально нашпигован разящей сталью и свинцом.

Бывалые лётчики, участники войны, говоря об этом эпизоде, называют тот полёт едва ли не самоубийственным. Хрупкий и тихоходный самолётик с крыльями из перкаля, входя в восходящие и нисходящие потоки воздуха из-за бушующих повсюду пожаров, швыряло из стороны в сторону, он то непроизвольно взмывал вверх, то стремительно проваливался вниз и при этом постоянно содрогался от раздававшихся рядом залпов.

Позже Вештак вспоминал:

«В связи с очень сложной обстановкой нам, к сожалению, удалось всего только раз пролететь вблизи рейхстага»…


Огонь был столь интенсивен, что, несмотря на требования Тёмина, пилот прошёл только с северо-западной стороны рейхстага и вернулся на аэродром.

Удалось щёлкнуть камерой лишь три раза. Самолёт получил около полусотни пулевых и осколочных пробоин. К счастью, управление не было повреждено.

Борис Полевой, сам бывший фронтовым корреспондентом «Правды», в воспоминаниях о войне написал об этом событии:

«Совсем недавно на полевом аэродроме под Берлином судьба случайно свела меня с летчиком из эскадрильи связи, майором по фамилии Вештак (на самом деле младшим лейтенантом). Узнав, кто я, он сообщил мне, что получил недавно от редакции «Правды» благодарность.

— За что?

— Да вот возил этого вашего сумасшедшего капитана Тёмина снимать советский флаг над рейхстагом.

— Знаменитый снимок, который обошел все наши и многие иностранные газеты?

— Ну да, этот самый. Знаете, как он нам достался и чего стоил?

И опытнейший пилот из полка связи 12-й воздушной армии (так в тексте) не без юмора рассказал историю этого снимка, которую я по привычке записал.

— Утром 1 мая, когда в центре Берлина шли ожесточенные бои, зовёт меня командир эскадрильи. Полетишь с капитаном Тёминым на рейхстаг. Снимите знамя, которое наши над рейхстагом подняли… Как уж там ваш Тёмин уговорил командование на этот рейс, не знаю. Зенитная сеть у немцев была мировая. Выставляли такие огневые заслоны – стриж не проскочит. И без самой крайней надобности мы к центру Берлина не вылетали. Ну, что ж, раз приказ – надо лететь. По плану города наметил маршрут. Хотя какой там маршрут, когда то тут, то там зенитки плюются. Однако прорвались. Долетели до большой такой улицы, которая на плане значилась Унтер-ден-Линден. У нас она или же у них, не поймешь. Только над головой зенитные снаряды рвутся. Лечу, прижимаюсь прямо к крышам, думаю, как бы не напороться на какую-нибудь колокольню. Признаюсь, жутковато. А он, этот ваш капитан, хоть бы что. Через борт перевесился с аппаратом, щёлкает, вот-вот вывалится. Тут снаряд рванул рядом. Самолёт сильно встряхнуло. Меня больно стукнуло в плечо. Осмотрелся, ничего, более или менее целы, несущую ленту крыла перебило, ну она меня хлестнула. Но лететь можно. Лечу… Впереди большая площадь, вся загромождена техникой – машины, орудия, какие-то фургончики. А за площадью большое здание. По картинкам вспоминаю – рейхстаг. Ну а над ним, над самым выгоревшим куполом, словно кровиночка, наше знамя. Огонь усилился. Из какого-то двора прямо по нам шпарят. Однако закладываю вираж. Мой Тёмин совсем из сиденья высунулся, снимает. Снял. И делает мне знак, давай, мол, ещё круг. Нет, думаю, друг, шалишь. Задание выполнили, а снова под зенитки не полезу. Все-таки самолёт подранен. Да и кому охота умирать смертью храбрых под самый конец войны… Ну, до аэродрома дотянул, сел, ничего. Тут мой технарь подсчитал – около пятидесяти пробоин и царапин. И как нам мотор не разбили, как мы с этим вашим Тёминым уцелели, непостижимо уму. Хотел поздравить Тёмина со вторым рождением, а его уже и след простыл. Ребята говорят, умчался на аэродром в Шонефельде отправлять пленку на Москву… Вот за этот рейс меня «Правда» и поблагодарила».


Тёмин с присущими ему удалью и драматургическим размахом продолжил эту историю. В вышедшей в 1974 году книге «Журналисты рассказывают» его слова переданы так:

«Уже 7 часов вечера (2 мая 1945 года). Звоню командующему фронтом маршалу Советского Союза Г.К. Жукову, прошу помочь быстрее отправить самолет со снимками в Москву. Внимательно выслушав и узнав, где я нахожусь, маршал сказал: «Ждите звонка». Через пять минут он лично позвонил: «Все указания о вашей отправке в Москву даны. Счастливого пути!» На специальном самолете ровно в 21.00 поднимаюсь в воздух. Пленка с заветным снимком у меня на груди, под шинелью. Чтобы со мной не случилось, пленка должна быть доставлена в редакцию. По указанию командования мне в Януве (Польша) предстояло пересаживаться на ночной бомбардировщик, который должен был доставить меня в Москву. Это потеря времени. Ломаю голову над проблемой, как бы обойтись без пересадки.

Летчик по радио запрашивает у своего командования разрешения лететь в Москву. Ответа нет. Тогда беру ответственность полета на себя и даю указание пилоту, не делая остановку в Януве, лететь в столицу. Летчик подчиняется. Дело в том, что тогда каждому летчику для перелета через границу Советского Союза ежедневно давали новый пароль. Так как мне самолет дали только до Янува, летчик пароля не знал. Пришлось с борта самолета дать радиограмму в Ставку Верховного Главнокомандующего о том, что везем важный материал о взятии Берлина и просим о пропуске нашего самолета через границу Советского Союза. Мы надеялись, что приказ зенитным войскам будет дан, пока мы подлетим к границе, но нас взяли в такие шоры, что, как потом выяснилось, наш самолет получил 62 пробоины. Пришлось болтаться в воздухе, ожидая приказа, еще полчаса… На высоте почти трех тысяч метров подлетаем к Наро-Фоминску.

Даю последнюю радиограмму: «Настаиваем посадке Центральном аэродроме». Получаем сердитый ответ: «Вас посадят, где указано. Если не подчинитесь, Московская зона ПВО откроет огонь». И все же разрешили посадку на Центральном аэродроме. 2 часа 38 минут. На аэродроме ждет машина. Через полчаса уже вхожу в кабинет редактора товарища Поспелова. Подхожу к редактору и торжественно говорю: «Снимок Знамя Победы над рейхстагом в Берлине доставлен!» Трудно передать те минуты»…


Рассказ Виктора Антоновича хоть и близок к реальным фактам, но то же грешен «литературными украшениями». Так называемый бравый «угон» в Москву «Дугласа» маршала Жукова, чтобы поскорее доставить снимок, не что иное, как, по сегодняшней терминологии, фейк.

Один из исследователей взятия рейхстага, калининградский историк, писатель и публицист Григорий Геннадьевич Киселев, благодаря кропотливому изучению множества мельчайших подробностей и вполне обоснованных умозаключений на основе рассекреченных архивов, содержащих записи рассказов и показаний участников всех этих событий, собрал связную, целостную картину, касающуюся последнего боя в Берлине и последующих событий. («Неудобная правда о взятии рейхстага. Поиск, исследование, реконструкция». Калининград, изд-во «Живём». 2017).

В дневнике заместителя заведующего военным отделом «Правды» Лазаря Бронтмана (журналистский псевдоним Лев Огнев), прозванного коллегами «королём московских журналистов», есть запись, датированная 5 мая 1945 года. О событиях 2 и 3-го чисел читаем:

«В 9 часов вечера позвонил Телегин (член Военного совета 1-го Белорусского фронта) и сообщил, что Тёмин вылетел со снимками Берлина. Магид (заведующий отделом авиации «Правды») сразу связался с маршалом авиации Фалалеевым, и самолет повели. Разрешили ему лететь без посадки в Яново, перенацелили на Внуковский. В три часа Темин прибыл в редакцию, проявили, напечатали, дали три снимка».


Знамя Победы

В редакции, получив плёнку и напечатав фотографии, увидели следующее: знамени над поверженным рейхстагом на снимке … нет!

Дело в том, что, когда Тёмин снимал рейхстаг, на куполе знамени действительно ещё не было.

Виктор Тёмин: Знамя Победы в судьбе репортера (часть вторая), продолжение

Вячеслав Тарбеев,
советник директора Государственного архива Российской Федерации

ВЕРСИЯ ДЛЯ СЛАБОВИДЯЩИХ

Мы в соцсетях

Экскурсии по Дому РИО приостановлены в связи с ремонтными работами

КНИГИ

logo.edac595dbigsmall.png

Новости Региональных отделений

Приграничный регион в историческом развитии: партнерство и сотрудничество

Приграничный регион в историческом развитии:партнерство и сотрудничество

17 сентября 2021 года в Чите прошла традиционная международная научно-практическая конференция по программе ежегодных научных конференций «Приграничное сотрудничество: исторические события и современные реалии», посвященная 170-летию Забайкальской области и придания Чите статуса города.

 

В музее-панораме состоялись мероприятия, посвященные 800-летию Александра Невского

В музее-панораме состоялись мероприятия, посвященные 800-летию Александра Невского

20 сентября в музее-панораме «Сталинградская битва» состоялись мероприятия, посвященные празднованию 800-летия со дня рождения князя Александра Невского.

 

В Уфе и Оренбурге прошли мероприятия к 175-летию комплекса «Караван-Сарай»

В Уфе и Оренбурге прошли мероприятий к 175-летию комплекса «Караван-Сарай»

В рамках мероприятий, посвященных 175-летию историко-архитектурного комплекса федерального значения «Караван-Сарай», отделения Российского исторического общества в Республике Башкортостан и Оренбургской области выступили соорганизаторами ряда историко-краеведческих мероприятий, состоявшихся в Уфе и Оренбурге.

Цех историков

К 700-летию мученической гибели князя Михаила Тверского

S._Michael_of_Tve4212r.jpg
Святой князь Михаил Тверской. Фрагмент иконы XVII века

В историческом образе князя Тверского и великого князя Владимирского Михаила Ярославича сопряжены две составляющие. Во-первых, это борьба Михаила Тверского за великое княжение, за возвышение собственной «отчины» перед иными землями (любимый «вид спорта» тогдашних Рюриковичей!).

 

Смотреть документальный фильм "Нужное дело" ТРК "Плеяда"

81724124986128649816298461284.jpg

Рассказ о пути, пройденном Императорским русским историческим обществом. Это подвижнический труд выдающихся представителей своего времени. "Нужное дело" – именно с такой резолюцией поступил проект Общества в Кабинет министров в 1866 году.

 

Сердце России. Донецко-Криворожская Советская Республика

1825681258612856125125-5.jpg

Именно так называли Донбасс в годы становления советской власти. Наверное, каждый, кто интересовался историей Гражданской войны, последовавшей после февральской и октябрьской революций, видел этот агитационный плакат, появившийся в начале 1920-х гг.

Трибуна

«Великая российская революция: проблемы исторической памяти»

Директор Института российской истории РАН доктор исторических наук Юрий Александрович Петров в своём докладе «Великая российская революция: проблемы исторической памяти» сосредоточился на том новом знании, которое было получено отечественными историками в результате исследований последних лет в области изучения и научной трактовки государства, общества и культуры России в контексте революционных событий.

 

«Новый взгляд на 1917 год. Международный проект «Великая война и революция России»

Давид СХИММЕЛЬПЭННИНК ван дер ОЙЕ, профессор Университета Брока (Канада) представил сообщение «Новый взгляд на 1917 год. Международный проект «Великая война и революция России». Его рассказ о масштабной научно-издательской программе свидетельствует о непреходящем интересе в международном историческом сообществе к революционной эпохе в России.

 

Драматическое пространство революционной реальности – сферы культурной и духовной жизни

Продолжая рассказ о Международной научной конференции «Великая российская революция: сто лет изучения», проведённой Институтом российской истории РАН совместно с Российским историческим обществом, Федеральным архивным агентством, Государственным историческим музеем и при поддержке фонда «История Отечества» 9 – 11 октября 2017 года, обратимся к двум ярким докладам.

Monographic

Росархив представил уникальный интернет-проект «Крым в истории России»

Krim-portal1.jpg

Сегодня, 12 марта 2019 года, Федеральное архивное агентство представило интернет-проект «Крым в истории России» ( http://krym.rusarchives.ru/ ).

Проект предоставляет всем желающим возможность работать с архивными документами за период начиная от крещения князя Владимира до вхождения Республики Крым и города Севастополя в состав Российской Федерации в марте 2014 года.

 

Об отношении коммунистических партий к парламентаризму на II конгрессе коминтерна


Второй конгресс Коминтерна 1920 г.

Второй конгресс Коминтерна, проходивший с 19 июля по 7 августа 1920 г. и утвердивший организационные принципы мирового коммунистического движения, необходимым пунктом включил в повестку вопрос об отношении к парламентаризму.

 

Contradictio in adjecto: буржуазные ценности советской торговли 1950-1960-х гг.

982365892638956892638956293852.jpg

Становление современного (городского) образа жизни неразрывно было связано с изменением потребительской сферы. В доиндустриальную эпоху население полностью зависело от рынков, с их шумом, грязью, нищими. В эру развития промышленности, массовой коммуникации торговая отрасль становилась, по выражению доктора экономических наук В.В. Радаева, более технологичной.

Прокрутить наверх