Политзаключенные в Российской империи, которую они так страстно мечтали низвергнуть, имели особый статус, определяемый «Уложением о наказаниях уголовных и исправительных». В первые дни после Февральской революции «политических» амнистировали, но не тут-то было – меньше чем через год начался красный террор, и страна вновь покрылась лагерями и тюрьмами.

Наличие в Советской России политзаключенных поначалу не отрицалось – «политзеки» были чем-то вроде трофея, взятого в тяжелой классовой борьбе. После оттепели иметь политзаключенных стало неприлично, а потому советская власть либо замалчивала их существование, либо неустанно поясняла, что все «политические» – просто-напросто уголовники. Отчасти это было правдой – зачастую диссидентам специально вменялись уголовные статьи.

День памяти жертв политический репрессий официально был официально установлен приказом Верховного Совета РСФСР в 1991 году, еще до распада Советского Союза. Своим появлением этот день, отмечающийся 30 октября, обязан человеку с необычным именем Кронид.

Кронид Любарский – талантливый астрофизик, астробиолог, один из разработчиков планировавшихся космических полетов на Марс – и активный участник правозащитного движения 1960-х, противостоящий советской власти по причине «эстетических противоречий». В 1972 году он был арестован по делу «Хроники текущих событий» и осужден на пять лет за антисоветскую агитацию. Срок Любарский отбывал в мордовском Дубравлаге. В 1974 году в лагерной больнице Любарский встретил такого же энергичного правозащитника – Алексея Мурженко, осужденного по «самолетному делу» (попытка угона самолета в 1970 году с целью эмигрировать из СССР). Весной 1974 года Любарский выдвинул идею организации единого Дня сопротивления политических заключенных и предложил дату 30 октября – как нейтральную – хотя не может не бросаться в глаза то, что проведение «Дня ПЗК» планировалось как раз перед 7 ноября.

Любарский и Мурженко выработали проект статуса политзаключенного – особого положения, которое отличало бы их от общеуголовных заключенных, а также ряд требований по гуманизации режима. День политзаключенного был днем борьбы «политических» за свои права, и потому 30 октября 1974 года планировалось объявить голодовку. Сообщения о проведении «Дня ПЗК» просачивались в лагеря через больницу, а на волю – через родственников, приезжавших на свидания. Любарский и Мурженко проделали колоссальную работу, подготовив целый пакет документов, переданных затем активистам (интервью с политзаключенными, письма – всё это на тончайшей бумаге бисерными буквами). Лагерная администрация, подозревавшая о готовящихся голодовках, не придумала ничего лучше, чем разослать заговорщиков по разным лагерям. Разумеется, это вызвало прямо противоположный эффект, и голодовки прошли не только в Мордовии, но и в пермских лагерях, и даже во Владимирской тюрьме, куда был доставлен Любарский. (Однако не стоит воспринимать первую голодовку в «День ПЗК» как акцию массового протеста. В 1974 году это были единицы, в 1976 – около 60 человек, а в 1981 – около 300).

На воле ко «Дню ПЗК» тоже готовились. К 30 октября 1974 года активисты Инициативной группы защиты прав человека получили пакет материалов, кропотливо собранных Любарским: открытые письма политзаключенных, интервью и обращения. Был подготовлен 33-й выпуск «Хроники», посвященный положению «политических», а 30 октября в Москве, в квартире А. Д. Сахарова, пресс-конференция, на которой о Дне политзаключенного сообщили западным корреспондентам. Им передали 33-ю «Хронику», открытые письма заключенных, а также письмо Сахарова Брежневу от 24 октября 1974 г.

В 1975 году проект статуса политзаключенного направили в Верховный Совет СССР (правда, положительного результата это не возымело). С 1978 г. эмигрировавший в Германию Кронид Любарский ежегодно публиковал 30 октября «Список политзаключенных СССР». В 1987 году народ вышел на улицы – в Москве, Ленинграде, Львове, Тбилиси. Через несколько лет в демонстрациях участвовали тысячи человек в десятках городов, а в Москве общество «Мемориал» организовало вокруг здания КГБ «живую цепочку». Разгон митинга 30 октября 1989 года на Пушкинской площади был одним из наиболее жестких за все перестроечные года: более 100 человек были задержаны и подверглись административным наказаниям. А ровно через год к Соловецкому камню на Лубянке возложили венок те самые представители КГБ, «обитель» которых «взяли в кольцо» митингующие в 1989-м.

18 октября 1991 г. Верховный Совет РСФСР постановил внести День политзаключенного в перечень официально отмечаемых дат, правда, изменив название на День памяти жертв политических репрессий.