Якоб Филипп Хаккерт. «Гибель турецкого флота в Чесменском бою». 1771.
Источник: Государственный Эрмитаж, цифровая коллекция

С 2012 года 7 июля отмечается в нашей стране как День воинской славы России. В 1770 году в этот день завершилось Чесменское сражение, ставшее главным успехом Архипелагской экспедиции русского флота в русско-турецкой войне 1768–1774 годов. Уничтожение большей части османской эскадры обеспечило России преимущество в Эгейском море и стало первой крупной победой русского флота в средиземноморских водах.

Вечером 28 апреля 1772 года в четырёх милях от Ливорно, порта на западном побережье Италии, подожгли русский корабль. Спасать его не собирались. За пожаром наблюдали граф Алексей Орлов, герцог Глостер, британские офицеры, губернатор Ливорно и тосканские аристократы, приехавшие ради зрелища из Пизы и Флоренции.

Русский корабль оказался здесь не случайно. Во время русских экспедиций в средиземноморье Ливорно стал одной из главных опорных точек отечественного флота. Вольный порт был открыт для судов воюющих держав. Здесь закупали припасы, размещали офицеров и экипажи, а корабли, повреждённые во время операций в Эгейском море, возвращались в Ливорно и соседний Порто-Феррайо для ремонта. В 1772 году в порту насчитывалось не менее тринадцати российских военных судов. Для умышленного поджога выбрали корабль, который уже не подлежал восстановлению.

Несмотря на знатность публики, приглашённой к представлению, главным зрителем был прусский художник Якоб Филипп Хаккерт. По заказу Екатерины II он писал серию картин об Архипелагской экспедиции, крупнейшим успехом которой стало Чесменское сражение. Первые работы художник показал Алексею Орлову, который во время Чесменского сражения командовал объединённым русским флотом.

Графа не устроило, как художник написал горящий корабль. Чтобы добиться правдоподобия, Орлов предложил сжечь настоящее судно. Хаккерт должен был увидеть цвет и высоту пламени, столб дыма и отражение огня в морской воде. Спустя почти два года после победы Чесменское сражение поставили заново у итальянского берега, теперь уже ради будущей картины.

Вернёмся почти на четыре года назад, к осени 1768 года, когда началась шестая русско-турецкая война, благодаря которой Хаккерт и получил свой заказ. Непосредственный повод к ней возник далеко от Чёрного моря, в Речи Посполитой. Россия поддержала короля Станислава Августа и вмешалась в борьбу с Барской конфедерацией, выступившей против него и российского влияния. Во время преследования конфедератов вооружённые отряды пересекли османскую границу. Порта возложила ответственность за пограничные столкновения на Россию и объявила ей войну. К конфликту Константинополь подталкивала и Франция, стремившаяся помешать усилению России в Восточной Европе.

Однако польский кризис был лишь поводом. Россия и Османская империя давно соперничали за Северное Причерноморье. Петербург стремился обезопасить южные земли от набегов из зависимого от Порты Крымского ханства, получить выход к Чёрному морю и добиться свободы судоходства в Азовско-Черноморском бассейне. Османская империя, напротив, пыталась сохранить контроль над Крымом и не допустить дальнейшего продвижения России на юг.

Основные сражения ожидались на Дунае, в Молдавии и у границ Крымского ханства. Поэтому, чтобы заставить противника рассредоточить силы, российское командование решило открыть ещё один фронт, в глубоком тылу Османской империи. Корабли Балтийского флота должны были пройти вокруг Европы, войти в Эгейское море, нарушить снабжение Константинополя и поддержать выступление православного населения Греции и Балкан. Так возник замысел Архипелагской экспедиции, названной по принятому тогда обозначению островов Эгейского моря. Общее руководство предприятием Екатерина II поручила Алексею Орлову.

В июле 1769 года первая эскадра под командованием адмирала Григория Спиридова вышла из Кронштадта. Ей предстояло пройти через Северное море, Ла-Манш, Атлантический океан и Гибралтарский пролив. Переход занял несколько месяцев: корабли повреждали штормы, экипажи страдали от болезней, а ремонт и снабжение зависели от иностранных портов.

К началу 1770 года русские корабли достигли Мореи, как тогда называли Пелопоннес. Здесь первоначальный замысел экспедиции начали воплощать на практике. Небольшие российские десанты соединились с местными повстанцами, заняли Наварин и осадили крепость Модон. Орлов рассчитывал, что прибытие флота вызовет широкое выступление греков и позволит перенести войну в глубь османских владений.

Однако возможности союзников не соответствовали их ожиданиям. Греки ждали крупную российскую армию, тогда как российское командование рассчитывало, что основную сухопутную силу составят сами повстанцы. Русских солдат было слишком мало для осады крепостей, греческие отряды не имели единого командования, а османские власти перебросили в Морею подкрепления. После неудачи под Модоном продолжать кампанию на Пелопоннесе стало невозможно. В конце мая русские оставили Наварин. План закрепиться на материке и развить восстание фактически провалился.

Н.Ф. Челнаков и мастера Гравировальной палаты. «Истребление отоманского флота российскою эскадрою под предводительством генерала графа Орлова в Чесменской пристани в ночи на 26 июня / 7 июля 1770 года». После 1770 года. Источник: Национальная электронная библиотека; оригинал — Российская национальная библиотека

Неудача на суше изменила ход всей Архипелагской экспедиции. Её главной силой оставался флот, но российские эскадры действовали раздельно, а к берегам Греции приближались основные морские силы Османской империи. Чтобы избежать разгрома и продолжить кампанию, Орлов объединил корабли Спиридова и контр-адмирала Джона Эльфинстона под своим командованием. Теперь русскому флоту предстояло не поддерживать наступление в Морее, а найти и уничтожить османскую эскадру.

В июне 1770 года противников обнаружили в Хиосском проливе, между островом Хиос и побережьем Малой Азии. Начавшийся здесь дневной бой заставил османские корабли отступить в соседнюю Чесменскую бухту. Ночная атака на укрывшийся там флот стала второй частью сражения, которое позднее получило название Чесменского.

Первый бой начался утром 5 июля 1770 года. Османские корабли стояли на якорях у побережья Малой Азии двумя линиями и превосходили русский флот числом и артиллерией. Российская эскадра пошла на сближение в кильватерной колонне: корабли один за другим подходили к неприятельскому строю и открывали огонь с короткой дистанции.

В центре боя оказался флагман адмирала Григория Спиридова «Святой Евстафий». Он сошёлся почти вплотную с османским флагманом «Реал-Мустафа». Во время перестрелки на турецком корабле вспыхнул пожар. Его горящая мачта рухнула на палубу «Евстафия», пламя достигло порохового погреба, и русский флагман взорвался. Вскоре погиб и «Реал-Мустафа». Спиридов и командир корабля Александр Круз успели перейти в шлюпки, но большая часть экипажа «Евстафия» погибла.

Взрыв не решил исход боя, но нарушил османский строй. Корабли противника обрубили якорные канаты и отошли в Чесменскую бухту. Там они рассчитывали укрыться под защитой береговых батарей. Однако тесная гавань ограничила возможность манёвра, а суда встали настолько близко друг к другу, что пожар на одном корабле мог быстро перейти на соседние.

Этим воспользовалось российское командование. Выход из бухты перекрыли, а для ночной атаки выделили отряд под началом Самуила Грейга, шотландского морского офицера, поступившего на российскую службу за шесть лет до сражения. В него вошли линейные корабли, фрегаты, бомбардирское судно и четыре брандера — небольших судна, подготовленных для поджога неприятельского флота.

В ночь с 6 на 7 июля российские корабли вошли в бухту и открыли огонь. Около двух часов ночи один из османских кораблей загорелся от артиллерийского обстрела. После этого к неприятельской линии направили брандеры. Лейтенант Дмитрий Ильин подвёл своё судно к ещё не горевшему османскому кораблю, сцепился с ним, поджёг брандер и вместе с командой отошёл на шлюпке.

Огонь распространился по стоявшим рядом кораблям. Взрывы пороховых погребов разбрасывали по бухте горящие обломки и вызывали новые пожары. К утру большая часть османского флота в Чесменской бухте была уничтожена (именно этот пожар Алексей Орлов спустя два года попытался заново показать Хаккерту у берегов Ливорно). Однако значение победы определялось не только масштабом разрушения. После Чесмы у османского командования не осталось сил, способных быстро вытеснить российские эскадры из Эгейского моря.

Российский флот приступил к блокаде Дарданелл, через которые в Константинополь доставляли продовольствие и другие грузы. Корабли перехватывали османские суда, наносили удары по портам, складам и верфям. Русские закрепились на островах Кикладского архипелага, а главную базу создали на Паросе. Здесь разместились адмиралтейство, госпиталь, склады и мастерские для ремонта кораблей. Пребывание флота в Эгейском море перестало быть кратковременным рейдом и превратилось в продолжительную военную кампанию.

В последующие годы российские корабли действовали от Дарданелл до берегов Египта и Сирии. Они атаковали османские силы у Патраса и Дамиетты, вновь наносили удары по Чесме, а в 1773 году в союзе с правителем Акки Захиром аль-Умаром и ливанским эмиром Юсуфом Шихабом участвовали в осаде и взятии Бейрута. Для службы на кораблях и в десантных отрядах командование набирало греков, албанцев, славян и выходцев с островов. После провала широкого восстания в Морее сотрудничество с местным населением приняло более практическую форму: вместо ожидания всеобщего выступления Россия стала привлекать отдельных добровольцев и профессиональных воинов.

Но Чесменская победа, обеспечив русскому флоту преимущество на море, не давала ему неограниченных возможностей. Прежде всего это связано с тем, что десанты обычно состояли лишь из нескольких сотен человек. Они могли разрушить береговое укрепление, сжечь склад или на время занять небольшой порт, однако сил для продолжительных осад и удержания крупных территорий у Орлова не было.

Поэтому сражение изменило ход Архипелагской экспедиции, но не решило исход всей войны одним ударом. Победа позволила России удерживать новый фронт, нарушать османские коммуникации и закрепиться на островах Эгейского моря.

Последовавший через четыре года Кючук-Кайнарджийский мир 1774 года закрепил успех России и усилил её влияние в Причерноморье и Дунайских княжествах. Однако созданное под защитой русского флота Архипелагское княжество сохранить не удалось. Острова вновь признавались владениями Османской империи, а русские корабли должны были покинуть Средиземное море.

Екатерина II добилась включения в договор общей амнистии для жителей Османской империи, участвовавших в войне на стороне России. Часть греков, опасавшихся преследования, уехала вместе с флотом и позднее поступила на российскую службу. Однако ни автономии островов, ни изменения положения греческого населения мирный договор не предусматривал.

Поэтому одна и та же кампания получила разные оценки. Для греков морская победа соседствовала с поражением восстания в Морее и возвращением островов под власть султана. Надежды на то, что российская победа приведёт к освобождению или созданию государства под покровительством Екатерины II, не оправдались.

В свою очередь, центральное место в общественном внимании российского общества занял ночной пожар в Чесменской бухте. Если в начале экспедиции придворные постановки обращались к античной Греции и освобождению единоверцев, то после победы главным героем стали сами «россы». Современных военачальников начали ставить в один ряд с героями древности, а Чесменское сражение — сопоставлять с Марафоном.

Уже 24 сентября 1770 года в честь победы поставили балет «Новые аргонавты», а в 1772 году появилась драма Павла Потёмкина «Россы в Архипелаге», изображавшая Чесменское сражение. О победе говорили в проповедях, одах и торжественных представлениях. В 1777 году в Царском Селе установили Чесменскую колонну. Победе посвятили церковь Рождества Иоанна Предтечи и императорский путевой дворец под Петербургом, а местность вокруг него получила название Чесмы.

Возвращаясь к истории Хаккерта, можно сказать, что русский корабль у Ливорно был сожжён не зря. Увиденный художником пожар стал основой одной из центральных картин его цикла об Архипелагской экспедиции. В этой серии не будет ни восстания в Морее, ни возвращения островов под власть Османской империи. В центре окажется русский флот, а кульминацией станет уничтожение османской эскадры.

Ещё при жизни Хаккерта двенадцать его полотен займут стены Чесменского зала Большого Петергофского дворца. А сам художник умрёт 28 апреля 1807 года, ровно через 35 лет после того вечера, когда перед ним сожгли русский корабль. В 1811 году Гёте издаст его биографию и сохранит в ней рассказ об этом пожаре. Сам Хаккерт никогда не увидит Чесменскую бухту, но именно его картины покажут нескольким поколениям зрителей, как выглядела победа русского флота.

Текст: Давид Холодков

• День в истории
• 7 июля
• Чесменское сражение