Историческое образование и региональное развитие

Исторический факультет Иркутского государственного университета — ведущий центр гуманитарных и социально-политических наук Восточной Сибири, один из старейших факультетов университета, имеющий свою исследовательскую школу. За годы существования факультет подготовил свыше 5 тысяч историков. В их числе — заслуженные учителя, работники высшей школы и деятели науки Российской Федерации, кандидаты и доктора наук, профессора и академики. На вопросы Вестника «Воронцово поле» отвечает декан исторического факультета ИГУ, кандидат исторических наук Елизавета Матвеева.

Елизавета Матвеева

– Елизавета Аркадьевна, поделитесь, пожалуйста, своими наблюдениями. Бюджетные места по истории и их распределение между вузами регионов — какова ситуация в этом вопросе на Вашем факультете по сравнению с историческими факультетами других вузов? Хватает ли таких мест, много ли ребят приезжает к вам из других областей или, наоборот, бывает и так, что из Иркутска едут получать историческое образование в другие регионы?

Поскольку я являюсь деканом исторического факультета немногим более шести месяцев, то о проблеме распределения бюджетных мест между вузами могу говорить с уверенностью, только основываясь на данных последних двух лет. По тому, что я знаю от коллег из других сибирских университетов, могу сказать, что у нас в вузе ситуация несколько лучше по сравнению с нашими восточными соседями. (К примеру, у нас на четыре бюджетных места для историков больше, чем в Бурятии.) А по сравнению с географически ближайшими ведущими вузами ситуация выглядит так: у Сибирского федерального университета в грядущем году бюджетных мест для историков всего на три места больше, чем у нас: в ИГУ — 22 места, в СФУ — 25 мест (имеется в виду бакалавриат). Но в Томске, например, ситуация в этом отношении гораздо лучше, там — 48 мест.

Я не решаюсь судить, в чём причина такого распределения бюджетных мест. Возможно, имеет значение статус университета. Безусловно, есть университеты, в которых ситуация гораздо хуже, чем у нас. Например, Забайкальский государственный университет был вынужден закрыть «классическую» программу: у них нет набора по направлению 46.03.01 — имеется в виду чисто историческое, а не педагогическое образование. Это происходит потому, что там пока историческое образование проигрывает по спросу педагогическому — абитуриенты чаще выбирают последнее. Поэтому я могу уверенно сказать, что ситуация в ИГУ лучше: у нас высокий конкурс именно на бакалаврскую программу «История». К тому же в последние три года мы всё-таки можем говорить о положительной динамике в том, что касается выделения бюджетных мест по программам бакалавриата в рамках УГСН 46.00.00 (История и археология) для ИГУ: в 2019 году — это 18 мест, в 2020-м — 22 места, согласно КЦП на 2022 год предполагается выделение 29 мест.

Говоря о том, абитуриенты из каких городов и регионов чаще поступают в ИГУ на бакалавриат, надо отметить, что с момента введения ЕГЭ иркутяне на нашем факультете составляют меньшинство. То есть на каждом из четырёх курсов историков их ровно четверть. Ещё четверть поступает к нам из Бурятии и Забайкалья. Единичные случаи — студенты из Хакасии, Кемеровской области, Красноярского края. А оставшаяся половина — это ребята из городов, деревень, отдалённых территорий Иркутской области.

Вообще, тенденция такова, что иркутяне редко идут к нам поступать, потому что практически все уезжают, как правило, в Новосибирск, Санкт-Петербург и Москву. Из областного центра гораздо больше шансов поступить в ведущие вузы страны. Выпускники-бакалавры тоже уезжают, но не могу сказать, что массово. Хотя практика окончания бакалавриата у нас в университете с последующим отъездом для поступления в столичные магистратуры весьма распространена.

– Насколько нынешняя методика проведения конкурса между вузами за бюджетные места учитывает, на Ваш взгляд, разнообразие страны и её регионов, специфику их потребностей?

Стоит сразу оговориться, что речь идёт о новой схеме распределения мест, которая действует с прошлого года, — она совершенно новая. По сути, эта система расчётов была создана не столько для того, чтобы учитывать специфику регионов, а для вполне конкретной цели — расчёта бюджетных мест исходя из критериев эффективности работы вузов. Именно этих целей она и позволяет достичь. Но в значительной степени она, как мне представляется, увеличивает тот разрыв между столичными и региональными университетами, который наметился более десяти лет назад и с тех пор постоянно растёт. Например, в случае с бакалавриатом одна из основных категорий оценки — это средний балл ЕГЭ (чуть ли не четверть от общего количества показателей, на основании которых рассчитывается количество бюджетных мест). Ни для кого не секрет, что сильные ребята с хорошими баллами предпочитают уезжать в ведущие вузы страны, следовательно там же должно расти и количество бюджетных мест. Второй из двух наиболее весомых критериев — процент трудоустройства выпускников. Но по целому ряду причин его достаточно сложно адекватно оценить.

Если брать критерии, которые учитываются при расчёте мест в магистратуру, то, в частности, соотношение доходов выпускников и прожиточного минимума также ставит региональные вузы в заведомо проигрышное положение, ведь уровень доходов в крупных городах значительно выше. Естественно, это влияет на то, что разрыв между ведущими и региональными университетами не будет сокращаться. Отчасти вуз, конечно, может повлиять на ситуацию, но вес показателей, которые зависят от эффективности его работы, значительно ниже, чем тот, который определяется федеральными трендами и объективными обстоятельствами.

– В какой мере нынешняя ситуация с распределением бюджетных мест по истории влияет на формирование кадров профессиональных историков, в том числе и преподавателей истории в Вашем регионе? Какая динамика наметилась в этом вопросе за последние годы?

Размышляя на тему распределения бюджетных мест, я бы сказала, что в наибольшей степени проблема проявляется на уровне магистратуры и аспирантуры.

Конечно, есть сложности с подготовкой кадров для школ, колледжей региона. Но прежде всего критической является ситуация с подготовкой кадров для самого университета и высшей школы. На протяжении нескольких последних лет наша главная болевая точка — это именно бюджетные места в магистратуру и аспирантуру, выпускники которых и должны обеспечивать преемственность университетского образования по истории. В таких условиях проблема школьного исторического образования в регионе становится ещё более острой. По сути, специалистыисторики с магистерским дипломом в Восточной Сибири — это, можно сказать, «штучный товар». Фактически в последние годы на магистерские программы по истории нам давалось не более 9–10 мест, что явно недостаточно даже в рамках одной магистерской программы. У нас на факультете таких программ три: по отечественной истории, всеобщей истории и по археологии. То количество бюджетных мест, которым мы располагали, означало, что все три программы одновременно работать просто не могли. А в 2021 году бюджетных мест в магистратуру не было выделено вообще. Так же, как и мест в аспирантуру.

Сейчас мы находимся в ситуации, когда необходимо как-то обеспечить коммерческий набор, и только в этом случае магистратура по истории в ИГУ продолжит действовать. Пока трудно сказать, готовы ли будут ребята поступать на платные места. К счастью, согласно контрольным цифрам приёма на 2022 год, бюджетные места для магистрантов и аспирантов снова выделены (6 мест и 1 место соответственно). Конечно, это лучше, чем нулевые показатели 2021 года, но коренным образом ситуация не изменится.

Это означает, что по-прежнему под большим вопросом остаётся подготовка специалистов высокой категории и квалификации, а значит, и тема преемственности в историческом образовании. В аспирантуру нельзя поступить, если нет магистерской степени, а следовательно, нет возможности продолжить академическую карьеру, оставшись в Иркутске. При этом отчётливо ощутим запрос на продолжение образования в университете: я преподаю у студентов четвёртого курса, мы обсуждаем с ними эту ситуацию, и она вызывает у ребят серьёзные опасения относительно реализации их планов. Наша программа — академическая: мы готовим не только преподавателей, но и исследователей. То есть, если говорить формально, выпускники факультета готовятся к двум видам профессиональной деятельности: научно-исследовательской и педагогической. А поскольку в структуре ИГУ есть также педагогический институт, то ребята, ориентированные исключительно на преподавание в школе, в основном выбирают его. Наши же студенты больше ориентированы на то, чтобы продолжать исследовательскую работу и, конечно, преподавать. Так что большинство из них хотели бы продолжать учиться и заниматься наукой.

– Каковы, по Вашему мнению, главные проблемные «узлы» в обозначенной области и насколько успешно на Вашем факультете удаётся их решать? Каким Вам видится положительный сценарий развития ситуации с историческим образованием в регионе? Что нужно, чтобы он заработал?

В последние годы ситуация, как я уже упомянула, была осложнена тем, что не все магистерские программы (даже из имеющихся) работали. Магистратура — это специализированное образование, ориентирующее на конкретную сферу исследований. На практике недостаточное количество бюджетных мест приводило к тому, что бакалаврыархеологи, окончившие университет, к примеру, должны были год подождать, пока придёт время набора на их программу.

Возможный положительный сценарий (и для ребят, и для вуза в целом), конечно, связан с таким условием, как увеличение бюджетных мест. Это во многом позволит запустить механизм омоложения преподавательского и исследовательского состава, который сейчас в некотором смысле заблокирован. Молодому человеку очень сложно закрепиться в университете и работать в нормальных условиях. Поскольку я сама пока ещё отношусь к категории молодых преподавателей и учёных до 40 лет, то могу сказать, что общей проблемой для всех моих коллег и друзей (не только из ИГУ, но и из других университетов страны) является то, что ни один молодой человек никогда не работал на полную ставку. В моей личной жизненной практике размер такой «типичной» ставки — от четверти до трёх четвертей от полной в лучшем случае (ставка декана стала первой полной ставкой, которую я получила). И все молодые люди сейчас в такой же ситуации: перед всеми стоит проблема неполной занятости и необходимости подрабатывать где-то ещё. Но пока и это — не худший вариант, когда выпускник аспирантуры может остаться в университете хотя бы на неполную ставку…

Так что увеличение количества бюджетных мест может обеспечить реальную возможность получить дополнительные ставки. Есть, конечно, и дополнительные ресурсы: с прошлого года заработала программа Министерства науки и высшего образования по трудоустройству выпускников вузов. У нас работают несколько выпускников прошлого года на позициях стажёров и лаборантовисследователей. Мы надеемся, что в этом году тоже удастся получить такие ставки. Но это ведь на один год — куда оформлять ребят потом, когда программа для них перестаёт действовать, это тоже серьёзная проблема.

Самый большой положительный эффект, которого мы ждём от увеличения количества бюджетных мест, — это возможность трудоустройства для молодых исследователей и преподавателей. Потому что рассчитывать на некие «естественные» процессы смены поколений — это не лучший вариант. Сокращение бюджетных мест на протяжении многих лет приводило к тому, что передачи ставок от старшего поколения к младшему не происходило: ставки просто сокращались.

Университет в целом (не только исторический факультет) очень выиграл бы от увеличения бюджетных мест. Это даст возможность обеспечить работой молодых исследователей, которые в курсе современных научных тенденций, активно участвуют в различных областях жизни вуза, способствуя его развитию. Иркутская область не может не выиграть от этого, ведь университет — одна из её системообразующих структур, способствующая тому, чтобы молодёжь оставалась здесь. Для Сибирского региона это особенно важно — удержать привлекательностью вуза и его возможностями тех, кто может применить здесь свои силы, знания, умения, навыки…

Так что решение обозначенных вопросов в русле положительного сценария развития ситуации — это не только условие успешной работы факультета или вуза, но и залог успешного регионального развития и социальной стабильности.

Вестник «ВОРОНЦОВО ПОЛЕ», №2/2021

ВЕРСИЯ ДЛЯ СЛАБОВИДЯЩИХ

Мы в соцсетях

Экскурсии по Дому РИО приостановлены в связи с ремонтными работами

КНИГИ

logo.edac595dbigsmall.png

Новости Региональных отделений

В Уфе и Оренбурге прошли мероприятия к 175-летию комплекса «Караван-Сарай»

В Уфе и Оренбурге прошли мероприятий к 175-летию комплекса «Караван-Сарай»

В рамках мероприятий, посвященных 175-летию историко-архитектурного комплекса федерального значения «Караван-Сарай», отделения Российского исторического общества в Республике Башкортостан и Оренбургской области выступили соорганизаторами ряда историко-краеведческих мероприятий, состоявшихся в Уфе и Оренбурге.

 

В Ульяновске открылся выставочный павильон «Оружие Подвига»

В Ульяновске открылся выставочный павильон «Оружие Подвига»

Торжественное открытие нового выставочного павильона «Оружие подвига» состоялось 10 сентября в рамках тематической недели национального проекта «Культура».

 

Замдиректора Пензенского краеведческого музея рассказал о развитии краеведения

Замдиректора Пензенского краеведческого музея рассказал о развитии пензенского краеведения

9 сентября в Ульяновске в рамках Фестиваля краеведов Приволжского федерального округа состоялся круглый стол «Опыт реализации краеведческих проектов в Приволжском федеральном округе».

Цех историков

Современный взгляд на трепанацию эпохи неолита

Posle-broka.jpg

Поль Брока – знаковая фигура в истории мировой науки, исследователь, оставивший существенный след в нейрохирургии, основатель первого научного общества физических антропологов.

 

Жалобные книги советских предприятий торговли и общественного питания

23985982365896293856293865982632.jpg

Стратегия обращений советских граждан по поводу защиты своих потребительских прав представляет серьезный научный интерес. Социолог Е.А. Богданова считает, что осознание (легитимация) отношений между контрагентами по поводу потребления, как социальной проблемы, началось в СССР с начала 1970-х гг. и явилось следствием органической либерализации 1960-х [Богданова, 2002, с. 46].

 

Смотреть документальный фильм "Нужное дело" ТРК "Плеяда"

81724124986128649816298461284.jpg

Рассказ о пути, пройденном Императорским русским историческим обществом. Это подвижнический труд выдающихся представителей своего времени. "Нужное дело" – именно с такой резолюцией поступил проект Общества в Кабинет министров в 1866 году.

Трибуна

«Февральская революция: новая концепция японских историков»

Профессор Токийского университета Харуки Вада, признанный мэтр, а точнее, сенсэй японской русистики, в докладе «Февральская революция: новая концепция японских историков» поделился своим взглядом на революционные события вековой давности, отметив вклад в развитие новых трактовок этой проблематики со стороны таких японских исследователей, как Норие ИСИИ и Ёсиро ИКЕДА.

 

Речь Ефима Пивовара на III Всероссийском съезде учителей истории и обществознания

Текст выступления президента Российского государственного гуманитарного университета, члена Совета Российского исторического общества Ефима Пивовара на III Всероссийском съезде учителей истории и обществознания

 

«Великая российская революция: проблемы исторической памяти»

Директор Института российской истории РАН доктор исторических наук Юрий Александрович Петров в своём докладе «Великая российская революция: проблемы исторической памяти» сосредоточился на том новом знании, которое было получено отечественными историками в результате исследований последних лет в области изучения и научной трактовки государства, общества и культуры России в контексте революционных событий.

Monographic

Росархив представил уникальный интернет-проект «Крым в истории России»

Krim-portal1.jpg

Сегодня, 12 марта 2019 года, Федеральное архивное агентство представило интернет-проект «Крым в истории России» ( http://krym.rusarchives.ru/ ).

Проект предоставляет всем желающим возможность работать с архивными документами за период начиная от крещения князя Владимира до вхождения Республики Крым и города Севастополя в состав Российской Федерации в марте 2014 года.

 

Экономическая и политическая история СССР 1945 – 1991 годов

82736598263958623865928365923865-2.jpg

Изучение экономической и политической истории СССР в период 1990 – 2000-х годов находилось под значительным влиянием особенностей развития современного российского государства, ставшего преемником советского государства не только в юридическом отношении, но и в других ресурсных аспектах.

 

Жалобные книги советских предприятий торговли и общественного питания

23985982365896293856293865982632.jpg

Стратегия обращений советских граждан по поводу защиты своих потребительских прав представляет серьезный научный интерес. Социолог Е.А. Богданова считает, что осознание (легитимация) отношений между контрагентами по поводу потребления, как социальной проблемы, началось в СССР с начала 1970-х гг. и явилось следствием органической либерализации 1960-х [Богданова, 2002, с. 46].

Прокрутить наверх